Огненные бабочки порхали уже совсем рядом, до них оставалось не больше трех метров. Их было много, наверное, не меньше сотни, медленно, плавно порхающих огненных листочков, таких безобидных с виду. Вдруг те, что летели впереди, прекратили бесцельное, неторопливое порхание в воздухе и резко изменили направление полета в сторону людей. В их движениях появилась целеустремленность и резкость. Буквально через секунду они уже были на расстоянии вытянутой руки, и только теперь Роман по-настоящему ощутил ток опасности, исходивший от этих существ. На них пахнуло ледяным холодом, словно из дверей огромного холодильника. Совершенно рефлекторно, не надеясь на положительный результат, Роман приподнял руку и выстрелил из лазерного пистолета в пролетающую стаю бледных световых вампиров. Тонкий, как игла, луч пронесся между ними, не задев ни одного, уперся в противоположную стену и полыхнул там ослепительной фиолетовой вспышкой. Раскаленное добела пятно расплавленной породы ярко засветилось в темноте, и сразу же вся стая бросилась к нему и жадно приникла к раскаленной породе, слилась с ней… В воздухе пещеры не осталось ни одного светляка.

— Скорее! — вновь крикнул он Элии. — Скорее, пока они заняты…

Они проскользнули мимо тускнеющего на глазах круга и бросились вдоль штольни, прочь от ночного кошмара.

Глава 5

Планета Занда-Фе в галактике, которой не могло быть ни на одной звездной карте Земли, выглядела мрачно и одновременно величественно.

Гагояг вместе со своим неразлучным спутником Велоягом только что вышли из пространственной двери, соединявшей множество параллельных миров, и теперь неторопливо шли по дорожке кристаллического сада.

На черной грани переходника еще не погас огненный контур, напоминавший своими очертаниями гигантскую летучую мышь. По поверхности каменного параллелепипеда змеились и гасли ветвистые искры.

Угасающий звездный карлик едва освещал поверхность планеты своими дряхлыми красноватыми лучами. Сад, простиравшийся во все стороны на десятки и сотни километров, был так же мертв с точки зрения существа из человеческих миров, как и вся остальная поверхность планеты. Здесь росли лишь кристаллы. Фиолетовые шестиметровые друзы, наполненные изнутри светом заходящего солнца, чередовались с мрачными кристаллами Ориона. Их сменяли причудливые наплывы полупрозрачного розового оникса. И, наконец, впереди, прерывая дорожку, перед идущими предстала изящная пергола, сплетенная из пенистого кружева дендридов.

Это было их любимое место раздумий. Они вынашивали планы захвата новых миров, решали дела, связанные с управлением старыми владениями. Здесь выносились приговоры непокорным народам и порой решалась судьба целых планет.

Угрюмые владыки, правившие каждый сотнями обитаемых миров, молча вошли в перголу. Столь обширная власть имела и оборотную сторону. Империя деймов была так велика, что власть ее правителей постепенно растворялась в необозримых пространствах Вселенной. Десятки миров рождались и умирали в ее глубинах, так и не успев узнать, кому они принадлежат.

Велояг, почтительно наклонив голову, наконец решился прервать раздумья своего именитого спутника.

— Ат-баяг считает, что я не был достаточно старателен.

— Да, мы оба теперь не в почете. Я добровольно согласился разделить с тобой изгнание и удалился от двора.

— Они не должны были поручать столь низменное задание мне, владыке третьей категории.

— Но ведь ты не справился с поручением Ат-баяга. В этом они правы.

— Я не мог знать, что люди обладают огнем такой силы! Он обливал меня огнем раз за разом, а от нас так мало остается при переходе в их проклятые миры! Если бы я не ушел, ты бы сейчас не говорил со мной!

— Я знаю. Ты сделал все, что мог. Именно поэтому я не одобрил их решение. — Гагояг замолчал и нахмурился. Игра света, отраженная призмами ближайших кристаллов, следуя его настроению, померкла и перешла в кроваво-красные тона.

— Есть лишь один способ справиться с проклятыми мирами. Как ты думаешь, что держит дверь на их планете Ангре в системе наших миров?

— Этого я не знаю.

— Для этого нужна великая сила. Пойдем, я покажу тебе кое-что…

Гагояг поднялся и решительно вышел из перголы. Велояг едва успевал за его размашистым нервным шагом. Концы крыльев, волочившиеся за ними по песчаной дорожке, оставляли заметные борозды. Они шли довольно долго. Сад, раскинувшийся в необъятной долине на сотни километров, в этом месте постепенно перешел в узкое ущелье. Вскоре его стены сомкнулись над головами идущих. Теперь они шли по пещере, поражавшей воображение своими размерами. Красноватые глаза владык улавливали мельчайшие отблески излучений и не нуждались в освещении. Они видели каждую мелочь в окружавшем их каменном лабиринте.

Наконец пещера кончилась. В глубине, там, где сходились вместе грани плоских стен, лежало нечто, похожее на опрокинутую каменную чашу. Они подошли ближе и остановились на почтительном расстоянии.

— Что ты чувствуешь? — спросил Гагояг.

— Не знаю… стены чаши слишком толсты, но, мне кажется, сквозь них пробивается запах смерти.