Читаем Мир в латах полностью

С тех пор, как наш новый шеф оказался на Спутнике, прошло почти двадцать пять лет. А впервые я встретился с его пронзительными колючими глазками, когда был совсем юным. Шеф тогда появился в аудитории неожиданно — едва начался урок. Не обращая никакого внимания на учителя, старик в сопровождении целой свиты не спеша осмотрел помещение. Затем, едва не застряв в проходе, подошел к нашей парте и ткнул похожим на сосиску пальцем в меня и моего товарища и неприятно прохрипел:

— Они пойдут со мной.

Учитель кивнул лысой головой и мигом подскочил к нам:

— Собирайтесь! Побыстрей! Книжки и тетради возьмете потом.

— Они им не понадобятся, — опять прохрипел старик и, окинув взглядом класс, показал еще на одного ученика. — И этот.

Раньше мы знали только две дороги от интерната, где учились, к небольшому ручейку, который впадал в бассейн, и к столовой. Дальше мы не могли ступить ни шагу- за нами пристально следили преподаватель и его помощник робот. Теперь же, обойдя ручей и бассейн, опасливо озираясь, мы топали извилистым полутемным коридором за стариком, который, казалось, не замечал нас.

Наконец он остановился, приоткрыл массивную дверь, из-за которой на нас упал резкий дневной свет. Толстяк пренебрежительно сказал.

— Все. Пришли. Отныне вы будете экспериментаторами. Мы не понимали тогда, в чем смысл этих слов. Да и где ребенку, который едва научился читать, знать о таких вещах.

Как утята за уткой, мы вошли следом за стариком в большую светлую комнату. Сразу же подбежал низенький рыжебородый мужчина. Он, как и наш бывший учитель, Иван Степанович, послушно уставился на старика.

— Они будут экспериментаторами, — резко бросил дед, и, даже не взглянув на нас, быстро вышел из комнаты.

Бородатый, облегченно вздохнув, улыбнулся, подошел ближе и похлопал меня по щеке.

— Давайте познакомимся, дети, — приветливо сказал он, и мы, наверное, подсознательно сразу же почувствовали, что у этого рыжебородого по-отцовски доброе сердце. — Меня зовут сэр Клиффорд. А как вас? Ну вот, например, тебя? — Бородач обнял моего товарища.

— Двести двенадцатый, господин, — заученно выпалил Жора.

Сэр Клиффорд ничего не сказал, но я увидел, как теплые карие глаза его сразу посуровели.

— Имя у тебя есть, детка?

— Так точно! Двести двенадцатый, господин, — опять отрапортовал Жора, даже не моргнув глазом.

— А мама как тебя называла?

— У меня мамы не было, — ответил Жора, вновь стукнув каблуками маленьких ботинок.

Сэр Клиффорд вздохнул и обратился ко мне:

— Ты тоже не знаешь, как тебя зовут?

— Ки-Кирилл, — запинаясь, ответил я, поскольку очень давно не произносил свое имя. У меня тоже был номер.

— Вот и прекрасно, — подобрел сэр Клиффорд и, проведя рукой по своей рыжей бороде, словно снимая с нее паутину, прижал мою голову к цветастой рубашке, которая плотно облегала его круглый животик. — Все-таки еще не забыл!

Через час мы все сидели у стола и, перебивая друг друга, весело рассказывали сэру Клиффорду о себе, о своих радостях и огорчениях. Сэр Клиффорд стал для нас не только учителем, с которым можно было посекретничать о самом необыкновенном и непонятном. Он стал для нас и вторым отцом.

Но это продолжалось недолго. Месяца через два учителя забрали от нас и посадили за решетку. Об этом мы узнали не тогда, а через четырнадцать лет, когда нас посвятили в экспериментаторы. Мы узнали и еще об одном. Оказывается, Зрода, нашего шефа, выслали с Земли за преступления, которые он совершил на нашей родной плачете. Зрод давно хвастался перед коллегами, что создаст что-то такое, “страшненькое”, от чего у всех землян волосы дыбом встанут. Его слова все воспринимали как шутку. Но Зрод своего все же добился. Он создал в подпольной лаборатории смертельно опасный для всего живого вирус и собирался его применить. Человечество было на грани катастрофы. Случайно об этом узнали ученые. Был суд, и Высшая Комиссия решила выслать Зрода на Спутник.

Да, шеф больше не прилетит на Землю. Он умер для нее сразу же после того, как в последний раз за ним закрылись люки транспортного корабля, который вез приборы и оборудование для только что организованного в космосе исследовательского института. Его мы называем Спутником. Это случилось так давно…

И с тех пор он живет здесь, руководит огромным институтом. Возможно, именно поэтому он так суров с нами, сотрудниками многочисленных лабораторий Спутника!

Я сейчас как у разбитого корыта. Доложить о том, что сегодня не выполню распоряжений шефа, не мог. Но исполнить все то, что он велел мне, было не под силу.