Читаем Мир в латах полностью

Комментатор продолжал говорить. Ассоциация Бывших Военных всячески открещивалась от самой идеи о каких бы то ни было ультиматумах, была тише воды и ниже травы и во весь голос выражала свое положительное отношение к возможности переговоров с Организацией Объединенных Наций По Вопросам Разоружения. Посткригеры грозились начать серию демонстраций в масштабах всей планеты. В Мельбурне группы хулиганствующих элементов сделали попытку захвата тамошней штаб-квартиры ЮНДО, нанесли большой ущерб зданию и ограде и до полусмерти избили попавшего им в лапы мелкого чиновника. К счастью, захватить оружие и терминалы информсети ЮНДО нападавшие не успели, поскольку тут же были рассеяны полицией. Подобная же выходка произошла и в Новосибирске, где властям тоже удалось быстро овладеть положением…

Я отключился. Все эти новости требовали обстоятельных размышлений, но времени на это не осталось: пора топать к Артуру. Я попробовал связаться с бортом космолета “Крым”, но Алкиноя там не оказалось. Домашний номер тоже не отвечал. И не удивительно: они там сейчас с совещаний не должны вылезать, при таком-то проколе. Можно было, конечно, вырвать из цепочки связи космодром Куру и выйти прямо на Париж, на штаб-квартиру генерального директора, но такая выходка на девяносто девять процентов гарантировала провал. Подобного уровня риска обстановка еще не требовала.

И я отправился на явку.

Все повторилось, едва я приблизился к особняку Артура. Сквозь утихающую головную боль и тошноту проступил бледной тенью и тут же неотвратимо навалился на меня холодок нежелания. Не хотелось входить в дом Артура, разговаривать с ним, получать от него информацию… Пространство вокруг меня наполнилось некоей угрозой — бесформенной и безликой.

Изрядно удивленный, я аккуратно проверился. Вроде все чисто. Рискуя опоздать к Спенсеру, я все же качнул маятник и еще раз убедился, что от меня действительно отстали. Но холодок не проходил. Это было уже слишком!

“Хватит валять дурака, — сказал я себе. — Где твоя личная храбрость, диггер с двадцатилетним стажем?.. Тоже мне Кассандра в штанах! Нострадамус двадцать первого века!.. Завершу эту операцию, и надо сдаваться психиатрам. Что-то после Швейцарии со мной все-таки не то…”

Я еще раз проверился, вспомнил о Лине, которую сейчас увижу, и двинулся к знакомым воротам.

Лины не было. Встретила меня незнакомая дебелая блондинка неопределенного возраста. Самая подходящая пара для любовных утех сорокапятилетнего осла.

— Подождите несколько минут, — сказала блондинка, усадив меня на диван. — У доктора пациент.

— А где девушка, которая была здесь вчера? — спросил я невинным голосом.

— Лина? — Блондинка посмотрела на меня с презрением. Уверен, что на настоящего осла она бы так не посмотрела. — Мы с ней работаем через день. К тому же она практикантка и скоро от нас уйдет.

— А вы?

— Я с доктором с тех пор, как он сюда приехал. Вот уже шесть лет… Я просмотрела дискету с историей вашей болезни. Вы правильно обратились к доктору, он очень хороший врач. Вылечит и космонавта!

Я прижал руку к груди и с самым благодарным видом поклонился. Это, кажется, произвело положительное впечатление. Во всяком случае, она снова открыла рот и больше его не закрывала. Через несколько минут я уже знал, что она очень одинока, что муж ее служил в десантных войсках Тайгерленда и пятнадцать лет назад героически погиб, выполняя патриотический долг на территории соседней страны, что сын ее тоже был военным, но началось проклятое разоружение, и он стал кригером, вот уже пять лет она не имеет о сыне никаких известий.

Я вздохнул. Война въелась в людские судьбы гораздо в большей степени, чем нам казалось. И далеко не все считают ее исчадием ада, для многих она — единственное средство существования.

— Почему вам так не нравится кампания разоружения? — спросил я. — Разве жизнь без войны не лучше?

Женщина нахмурилась.

— Кампания! — Она фыркнула. — Это еще с какой стороны посмотреть!.. Для слабого и неприспособленного — конечно. Им легче и безопаснее. Но человечество всегда держалось не. на слабых и неприспособленных… — Она посмотрела с вызовом, будто меня и имела в виду. — Если хотите, войны были механизмом естественного отбора… Вот, скажем, волков называют санитарами леса, не так ли?

Я кивнул.

— Так вот, по-моему, война — это санитар человечества.

— Но ведь так было в первобытные времена, — возразил я. — Когда дрались дубинами и мечами. Тогда исход боя действительно зависел от того, насколько крепок и силен воин. А позже, после изобретения огнестрельного оружия, все изменилось. И любой тщедушный урод теперь запросто ухлопает двухметрового детину с огромными бицепсами. С расстояния в несколько сот метров, а то и подальше.

— На первый взгляд это действительно так, — сказала женщина. — Но только на первый!.. Вы забываете, что, кроме силы тела, есть еще и сила духа. И побеждает в конечном итоге тот, кто сильнее духом. А у сильных духом всегда рождаются здоровые дети.

У нее несомненно был сильный духом муж, и она родила от него крепкое потомство. Так что я просто кивнул.