Читаем Мир в движении полностью

Иными словами, Советский Союз десятилетиями, последовательно, на уровне государственной политики - и с соответствующим ресурсным обеспечением растил кадры специалистов по нелегальным финансовым операциям в системе индустриального мира. Специалистов по обходу и взлому систем безопасности индустриальной формации - если уж называть вещи своими именами.

Разумеется, эта система законспирированной аккумуляции средств заработала не сразу, хотя выстраивать её начали буквально с первых дней существования Советской власти. Но дело это оказалось очень и очень непростым. Система полноценно заработала примерно к концу 1972 года. Понятно, что, как и всё в СССР, она была плановой: известно было, сколько и откуда должно прийти средств на тайные счета, и сколько и на что должно быть потрачено. Для наполнения счетов выделялись соответствующие внешнеторговые квоты.

Но когда осенью 1973 года начался нефтяной кризис, цены на нефть в течение 1974 года выросли в 4 раза, с 3 до 12 долларов за баррель. План по перемещению средств на 1974 год оказался перевыполнен. То есть, после выполнения всех запланированных операций на тайных счетах остался очень серьезный остаток. Весной 1979 года революция в Иране вызвала новую волну нефтяного кризиса, с 1979 по 1981 год цены на нефть выросли почти втрое. Объем средств, осевших на специальных счетах, снова резко увеличился. Наконец, в 80-м году, Рейган объявил о новой экономической политике и поднял ставку рефинансирования до 20%. После чего в США рванули инвестиции со всего мира, в том числе и советские «остатки», которые за короткое время удвоилась. При этом, использовать эти средства в рамках типичных внешнеторговых операций, как легальных, так и не очень, было крайне сложно, поскольку финансовые потоки таких объемов скрыть невозможно. То есть, закупка технологий, техники и даже товаров, пусть даже и разрешенных к ввозу в СССР с использованием существенной части этих ресурсов была исключена – это сразу же деконспирировало бы всю систему теневых финансов, создававшуюся десятилетиями. Эти деньги – основную их массу невозможно было использовать и в каких-либо тайных операциях – такие объемы средств невозможно перемещать тайно. Иными словами, огромные суммы оказались изолированы от Советского Союза. Но с ними продолжали вдумчиво и профессионально работать, преумножая их, и вкладывая в перспективные активы – в ожидании того часа, когда им найдется-таки применение в рамках советской системы.

А потом развалился СССР. И деньги оказались вроде бы ничьи.

Разумеется, это совсем не означало, что рядовые сотрудники получили шанс разбежаться по свету, набив карманы ничейными миллионами. За семьдесят лет работы в этом направлении КГБ создал и надежную систему подготовки кадров, и систему контроля, и эффективный карательный аппарат, который доставал отступников везде, информируя широкие круги функционеров о том, что именно бывает за такие номера и как всё это выглядит на практике. Здесь надо понимать, что, в отличие от перебежчиков-разведчиков, такие беглецы не могли особо рассчитывать на крышу западных спецслужб. Сдача спецслужбам, конечно, давала им шансы выжить, но одновременно лишала их побег его финансовой заманчивости. Никто не позволил бы им просто прикарманить прихваченные с собой суммы, и это уже было не столько даже вопросом выгоды, сколько делом принципа. Потому что неприкосновенность и святость частной собственности, лежащая в основе индустриальной формации, не допускает терпимого отношения к беглецам, прихватившим чужие деньги - даже в том случае, если это деньги не вполне дружественного государства. Людям, воспитанным в условиях доиндустриальных отношений, трудно даже представить всю степень неприемлемости – именно моральной и этической неприемлемости - такого поведения для общества индустриальной формации. Впрочем, бывало и так, что оказавшиеся в безвыходном положении беглецы успевали разменять присвоенные деньги на защиту от кары. Именно таким образом ФБР в конце 80-х и вышло-таки на группу лиц, являвшихся частью советской системы теневых финансов. Не совершавших, впрочем, ничего противозаконного, а занятых исключительно управлением финансовыми потоками: вложением средств, маневрированием акциями и т.п. От обычных игроков такого рынка их отличало только то, что оффшорные операции занимали в их деятельности несколько большее место. ФБР сумело выделить их как взаимосвязанную группу, квалифицировало как "русскую мафию", взяло под наблюдение, но ничего предъявить им так и не смогло. А вскоре, в начале 90-х все засвеченные концы были аккуратно обрублены. Спрут ушел в тень.