Яо откашлялся и перевел разговор на более безопасную тему, но я уже разоблачила себя. Глухая деревенщина, религиозная фанатичка. Я вспомнила христианские студенческие группы в кампусе, что развешивали листовки в общежитиях, приглашая людей на богослужение. Им приходилось соревноваться с сотнями других мероприятий: танцевальными марафонами, вечеринками, «открытыми микрофонами». У них не было ни единого шанса на победу. И хотя я не понимала, как отношусь к христианству из своего детства, я знала, как отношусь к матери. Ее преданность, ее вера тронули меня. Я защищала ее право находить утешение любым способом, который она считала верным. Разве мать не заслужила хотя бы этого? Мы все как-то должны выдерживать эту жизнь.

Моя вспышка прорвала плотину молчания, и с тех пор я начала больше говорить в классе. Моя оценка улучшилась, хотя наша группа не скрывала своего пренебрежения ко мне. Вряд ли мои идеи принимали всерьез, пока кто-то другой не озвучивал их как свои собственные. В конце концов, что могла знать чудачка-фанатичка о науке?

Глава 18

Я была спасена и крестилась в Духе, но так и не покрестилась в воде. Нана крестили в воде совсем маленьким, в Гане, где более строгое отношение к правилам и условностям протестантизма, чем у большинства американских пятидесятнических церквей. В домашней церкви моей матери к религии относились по принципу «чем больше – тем лучше». Давайте сюда воду, Дух, огонь. Говорите на разных языках, верьте в знамения и чудеса. Пригласите и знахаря, если он хочет помочь. Моя мать никогда не видела конфликта между верой в мистиков и верой в Бога. Она воспринимала рассказы о гадах, ангелах и смерчах, пришедших разрушить Землю, буквально, а не метафорически. Мама закопала наши пуповины на пляже приморского городка своей матери, как и все женщины семьи до нее, а затем окрестила своего первенца. Больше значит лучше. Больше благословения, больше защиты.

Когда мать родила меня в Алабаме, то узнала, что многие здешние пятидесятники предпочитают не крестить младенцев. Необходимо иметь личные отношения с Христом. Выбрать Господа, выбрать спасение. Младенец не может сознательно принять Иисуса Христа как своего Господа и Спасителя, поэтому, хотя пастор Джон и был счастлив помолиться за меня, до крещения нас не допустили, пока я сама к нему не приду. Моя мама была разочарована. «Американцы не верят в Бога так, как мы», – часто говорила она. Мама считала это оскорблением, но все же ей нравился пастор Джон, и она следовала его учениям.

Когда родился младший брат моей подруги Эшли, нашу семью пригласили на его крестины. Эшли стояла на сцене в белом платье и белых туфлях с хрустальными каблучками. Мне казалось, она похожа на ангела. Колин все время плакал, его лицо было красным, а изо рта текли слюни. Казалось, происходящее ему не очень нравилось, но его семья излучала счастье. Все в комнате это чувствовали, и я тоже.

– А можно и мне креститься? – спросила я маму.

– Только когда спасешься, – ответила она.

Я не понимала, что такое спасение в контексте религии. Когда люди в церкви о нем говорили, я воспринимала слово буквально. Представляла, что должна оказаться на грани жизни и смерти, чтобы меня спасли. Чтобы Иисус вытащил меня из горящего здания или оттащил от края обрыва. Спасенные были для меня теми, кто едва не умер; а остальные ждали вот такого опыта, чтобы Господь мог себя проявить. Думаю, я до сих пор его жду. Иногда пастор говорил: «Попроси Иисуса войти в твое сердце». Я просила, а потом до конца службы гадала, как мне вообще понять, ответил ли он на мой зов. Я прижимала руку к сердцу, слушала его размеренный стук. Может, Бог заключался в нем?

Крещение показалось проще, чем возвращение с того света или слушание сердца, и после Колина я стала одержима идеей, что для явления в тебе Бога нужна вода. Во время купания я дождалась, пока мама отвернется, и нырнула в ванну с головой. Всплыла – и выяснилось, что, даже несмотря на шапочку, волосы намокли. Мама тихо выругалась.

Главный грех чернокожей девочки – лишний раз без надобности намочить волосы.

– У меня нет на это времени, Гифти, – заявила мать, расчесывая мою шевелюру и заплетая косы. После третьей попытки креститься меня так отшлепали, что я не могла нормально сидеть до конца недели. Пришлось отказаться от затеи.

~