Они в мгновение ока переместились в какую-то комнату. Там сидело несчастное создание, при виде гостей вжавшееся в кресло и ставшее немного подвывать от страха.

— Что с Вами? Не бойтесь, мы поможем Вам! — ласково воскликнула Лэя, отделившись от Женьки и подойдя к трясущемуся от страха мужчине.

— Не-ет, не-ет! — протянул в ужасе мужчина, пряча руками лицо.

Лэя спохватилась, что ее вид сэйла мог напугать человека, и остановилась на полпути.

— Не беспокойтесь, он не тебя, Лэя испугался, просто его душа сильно травмирована. Самая большая проблема, что вылечить ее фактически невозможно без проникновения в тот мир, где она побывала. И то, вернуть этой душе прежнее состояние можно будет только в том случае, если мир сохраняет ту часть памяти, которую он стирает у своих гостей.

Соединившись вместе после возвращения на прежнее место беседы, Женя с Лэей почувствовали, в каком смятении они оказались. Одно дело было ворчать, пока это не коснулось их непосредственно, а другое — вот так, встретиться лицом к лицу с продуктом творчества этого мира. СР знала что делала — ни Женька, ни Лэя теперь не могли отказать в своей помощи.

— А сколько там еще может оказаться таких несчастных? — немного ехидно заметили из несуществующего пространства.

— Хорошо, что нужно делать? — безнадежно вздохнув, спросил Женька.

— Большой спешки нет, на подготовку внедрения уйдет пару месяцев. Так что младенца вы успеете принять в мир Сэйлара. Но вот потом…

— Что потом? — тревожно спросила Лэя, будто предчувствуя, что-то ужасное.

— Потом вас придется разъединить!

— Как это разъединить? Это невозможно! — воскликнул Женька.

— Здесь, на четвертом уровне, возможно. Сразу предупреждаю — будет очень тяжело.

Но это необходимо, так как иначе мир не примет Женю. Мы надеемся, что одно обстоятельство будет вам облегчением — по косвенным данным, в том мире время течет в десять раз быстрее, и Женя, скорее всего, не будет отсутствовать долго,

— СР-ное божество продолжало в полной тишине грузить расстроенных гостей. — Мир изымет из Жениной души всю память на конкретные даты, людей и события, но мы сделаем маленькую хитрость. Во-первых, мы оставим вам по изрядной части друг друга, продублировав их — это позволит вам сохранить почти тот же созидательный потенциал, что и сейчас. А во-вторых, мы скопируем Женину душу и спрячем ее в энергетическую капсулу, внутри его копии. В этой внешней копии не останется ни капельки от других душ (частички которых он нахватал в астрале), чтобы мир не распознал подставу. Когда Женя будет входить в закрытую пирамиду, он забудет все о своей прошлой жизни, но потом, внутри мира, по истечении какого-то времени, эта закапсулированная, настоящая личность вырвется наружу и вытеснит, или сольется с тем суррогатом, который останется от наружной души.

— Ой, мудрено! — испуганно заметил Женька. — А вдруг что-нибудь не получиться?

— Должно получиться, — послышался неуверенный ответ, спустя минуту молчания…

ГЛАВА 7. ВНЕДРЕНИЕ

Последнюю неделю Женька пребывал в смешанных чувствах. Из головы не выходила беседа в Службе Равновесия, но действительность почти не давала ему предаваться горестным раздумьям о предстоящей миссии. Он почти не вылезал с Сэйлара. Они с Лэей ждали со дня на день самого важного и ответственного события в их трех жизнях. Третья жизнь была, понятное дело, их малышки, которая вот-вот должна была появиться на свет.

Молодой химерный папаша, состоящий из тела сэйла и души человека буквально разрывался на части, надоедая всем своими дотошными расспросами и распоряжениями, как в астрале, так и в реале. Столкнувшись со средневековыми традициями принятия родов на Сэйларе, Женька пришел в ужас от антисанитарии и иррациональности процесса. Проблему усугубляло еще и то, что в долине уже давно ни у кого не было маленьких детей, и что с ними делать, никто не знал. Одна только Шэл знала и справлялась со своим пушистым ушастиком без проблем. Но она была лонком и то, что годилось для них, не очень нравилось Женьке.

В общем, Женька, готовящийся стать отцом, поставил на уши всех кого знал и не знал, добывая нужную и ненужную информацию о беременности, родах и ухаживании за новорожденными. Особенно он достал Ташу со Славкой, вынюхивая и выспрашивая в мельчайших подробностях, как нужно принимать роды и что при этом делать, так, что Таша уже взмолилась, не зная, смеяться ей или плакать:

— У тебя совсем уже крыша съехала! Нельзя же к женщине приставать с такими бесцеремонными вопросами!

— Это тебе так кажется! А представь меня там, в этой дикой долине, без какой-либо помощи! Я же все должен сделать сам! Они же ничего в нормальной медицине не понимают, — паникуя, причитал Женька.

— Но я же не врач-акушер, чтобы тебе все знать о родах! — смеялась Таша.

— Но ты же все-таки врач! И к тому же, рожавший врач! — убеждал бесноватый папаша.

— Слушай, а иди-ка ты… ну, на Землю, что ли. Там любую консультацию можешь получить!

— Там не те врачи. Кругом двадцать первый век! Откуда им знать, что в диких условиях нужно делать.