Читаем Мир, которого нет полностью

От меня лично с уважением самому смелому здесь мужчине, капитану Марлину кувшин лучшего вина, какое у вас найдется, и по кружке пива всем остальным!

Таким образом, набив морды половине пиратов, и чуть не умертвив одного из них, она умудрилась не только стать единственной здесь женщиной пиратшей, но и подружиться с большинством отпетых бандитов… …Очнувшись от воспоминаний, Моа продолжила свой допрос.

— Что ж ты такой слюнтяй? — немного скривившись, спросила пиратша, разглядывая вора карманника — щипача Жигляя. Парень совсем потерял чувство достоинства.

Видимо, слава о ней дошла и до его ушей. — Ну, раз уж попался, повесели хоть меня — расскажи о себе немного. Ты хоть из «пришедших» будешь?

— Да, а как же. Разве крестьяне до воровства додумаются?

— Да уж, они до такого опускаться не будут, — вспомнила свой опыт общения с простоватыми, но в среднем добродушными селянами Моа. — Давай, дальше рассказывай, а я думать буду, что с тобой делать.

Она, действительно, была в некотором странном замешательстве. Ну, не рубить же этому парню пальцы, как сделал бы любой настоящий пират. Она не была пиратом — она была пиратшей, и это давало ей право на любой поступок, не согласующийся с жестоким пиратским этикетом. Она могла отпустить вора на все четыре стороны и не посмотрела бы на урон своей репутации, но ей почему-то стало жалко эту никчемную душонку. Ей захотелось понять, что движет этим парнем, какие мысли копошатся в его голове? А парень, как на допросе, выдавливал из себя слова:

— Я давно из зиндана — несколько лет уж будет. Да только жизнь как-то не сложилась. Сначала мечтал заняться живописью или литературой — у меня память на что-то такое осталась, но кому здесь это нужно? Вот и мыкался, без работы и без жилья. Ни силой, ни ростом не вышел, так вот и угодил к ворам. Руки-то у меня чуткие да ловкие — как раз по кошелькам лазать.

— Ну, на счет ловкости ты хватил. Я-то тебя, как муху, поймала!

— Это я расслабился. Привык все у пьяных мужиков воровать, вот и сработал неаккуратно, — признал профессиональную ошибку вор.

— Тут ты прав пожалуй будешь. Я хоть и навеселе, но стараюсь держать ухо востро.

Ладно, это понятно, но скажи мне, неужели тебе нравится такая жизнь? — наконец Моа начала понимать, что она хочет услышать от парня. Ей было интересно, может ли человек получать удовольствие от такого жалкого существования? О чем он может мечтать? Ведь понятно, что даже распоследний пират пьяница мечтал, хотя бы о вине, богатстве и бабах, если у него ни на что другое не хватало ума, а что ждало вора карманника?

— А что тут говорить — самому противно, — поникнув головой, признался Жигляй. — Ведь были мечты, а теперь только выживание, — и, перейдя на шепот, сказал. — Попробуй не принеси паханам долю… лучше и не думать, что сделают.

— Так сделай от них ноги, и все дела! — усмехнулась пиратша.

— Да уж, лучше и не пробовать, а то эти самые ноги и повыдергивают, чтоб больше не бегал. Я сейчас, как в западне. Они сначала, вроде как приютили, ремеслу научили, а теперь, я до конца дней отрабатывать должен.

— Да, вляпался ты парень, — задумчиво проговорила Моа. — А скажи, смог бы ты сделать какой-нибудь настоящий поступок, чтобы вырваться из этого колеса судьбы?

— Я уже и так, и эдак прикидывал… — после тяжкого вздоха сказал парень. — Здесь мне нет выхода. Я даже подумывал руки на себя наложить — так хоть по новой с зиндана все начать можно. Но ведь тогда я буду уже не я, и все забуду.

— А хочешь, я тебе дам шанс человеком стать?! — Моа вдруг ударила в голову шальная мысль. Почему бы не попробовать помочь парню обрести уверенность, и посмотреть, что из этого получиться? Это было что-то вроде азартной игры — поставить на него и посмотреть, как он выкарабкается или утонет в своем слюнтяйстве. Чисто интуитивно она чувствовала, что в этом хлипком, забитом судьбой человеке может найтись сила, способная изменить его жизнь к лучшему. И потом, ей неплохо было иметь помощников, для осуществления своих планов.

— И как же это? — недоверчиво спросил Жигляй.

— Ну, если я с твоими хозяевами договорюсь, может, что и выйдет, — неопределенно сказала Моа и, подумав, спросила. — Отведешь меня к ним сегодня вечером?

— А не боишься? — удивленно спросил парень. — Ведь нож в спину сунут, и поминай, как звали!

— Могут и сунуть, конечно, — согласилась Моа. — Но чтобы совать, причина нужна.

И потом, что я тебе, курица, чтобы меня резать? Сама ведь могу и ножом, и без ножа…

— Ну, это о тебе известно. Тебя все пираты боятся! — согласился Жигляй.

— Вот, сам же говоришь. А надо, чтобы еще и воры с бандюганами боялись, тогда можно будет отсюда и уходить куда-нибудь, а то совсем скучно становиться… Все, хватит! Надоела мне твоя рожа, чтобы в восемь вечера был у входа — пойдем в гости!