Читаем Мир без конца полностью

— Трудная работа. Изначально я отводил на коффердам две недели. Но это я тоже продумал. Однако давайте сперва перевезем камни.

Когда Годвин и Эдмунд начали спускаться по узкой винтовой лестнице, Суконщица схватила Мерфина за рукав. Он решил — чтобы поцеловать, и обнял ее, но девушка уперлась ему в грудь.

— У меня новости.

— Еще?

— Я беременна. — Она посмотрела ему в глаза.

Сначала мастер удивленно приподнял рыжевато-каштановые брови. Затем моргнул, опустил голову и, печально улыбнувшись, пожал плечами, словно говоря: «Ничего удивительного». Потом лицо его озарила радостная улыбка, и наконец юноша просиял:

— Но это же чудесно!

В этот момент Керис его ненавидела.

— Да что же в этом чудесного!

— Как что?

— Да то, что я не хочу провести свою жизнь в рабстве, даже у собственного ребенка.

— В рабстве? Что же, всякая мать рабыня?

— Ну конечно! Как же ты меня не понял!

Фитцджеральд так растерялся и обиделся, что Керис захотелось ослабить пыл, но уж слишком долго копился гнев.

— Да нет, кажется, я понимаю, — пробормотал Мерфин. — Но когда мы были вместе, я думал… — Он помедлил. — Я думал… Ты же знала, что это может случиться, что рано или поздно это обязательно случится.

— Конечно, знала, но жила так, будто не знаю.

— Да, я понимаю.

— О, да перестань ты все понимать! Ты просто слизняк.

Мостник замер. После долгого молчания проговорил:

— Ладно, я не буду все понимать. Давай действовать разумно. Что ты собираешься делать?

— Ничего не собираюсь делать, дурак. Я просто не хочу ребенка.

— Значит, ты ничего не собираешься делать, а я слизняк и дурак. Тебе от меня что-то нужно?

— Нет!!!

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Заткнись со своей логикой!

Молодой строитель вздохнул.

— Пожалуй, я не буду следовать твоим указаниям, потому что они не имеют смысла. — Мерфин прошелся по чердаку, потушив лампы. — Я рад, что у нас будет ребенок, рад, что мы поженимся и будем вместе его растить, если предположить, что это у тебя минутное настроение. — Положил чертежные инструменты в кожаный мешок и перекинул через плечо. — Но сейчас ты так раздражена, что я, пожалуй, не хочу с тобой разговаривать. Кроме того, мне нужно работать. — У выхода Фитцджеральд остановился. — С другой стороны, мы можем поцеловаться и помириться.

— Убирайся!

Он нырнул в низкую дверь и исчез в лестничном проеме. Керис заплакала.


Мерфин понятия не имел, удастся ли уговорить жителей Кингсбриджа отправиться на каменоломню. У всех свои дела, свои заботы. Поймут ли они, что совместный труд по постройке моста важнее? Юноша не был в этом уверен. В Книге Тимофея строитель вычитал, что в трудные минуты, когда требовались усилия очень многих людей, аббат Филипп нередко добивался своего, обращаясь к простолюдинам. Но Мостник не Филипп, простой плотник. Разве у него есть право повести за собой город?

Тем не менее Фитцджеральд составил список тех, у кого имелись телеги, и разбил его по улицам. Эдмунд собрал десять знатных горожан, Годвин пригласил десять старших монахов, и они по двое пошли по городу. Молодой мастер оказался в паре с братом Томасом. Сначала они постучались к Либ Колеснице. Вдова продолжила дело Бена, наняв работника.

— Возьмите обе телеги. И людей. Все, что угодно, только бы этот проклятый граф умылся.

Однако во втором доме им отказали. У Красильщика имелась телега, на которой он возил рулоны сукна на покраску — в желтый, зеленый и розовый цвета. Но Питер заявил:

— Я болею. Не смогу.

А на вид вполне здоров, подумал Мерфин. Может, боится стычек с людьми графа? Строитель был уверен, что больше никаких драк не будет, но этот страх понимал. А если так же ответят и остальные?

Молодой Гарольд Каменщик, надеявшийся надолго получить работу на постройке моста, согласился сразу.

— Джейк Чепстоу тоже поедет. — Гарольд и Джейк дружили. — Уверен.

После этого согласились почти все. Никому не нужно было объяснять, как важен мост, — все владельцы телег вели торговлю. Кроме того, у них появился дополнительный стимул в виде отпущения грехов. Но, кажется, самую важную роль сыграло предвкушение праздника. Многие спрашивали: а такой-то поедет? — и, узнав, что друзья или соседи едут, присоединялись.

Обойдя всех по своему списку, Мерфин расстался с Томасом и направился к парому. Телеги нужно переправить на тот берег ночью, чтобы выехать на каменоломню с рассветом. На паром помещалась только одна телега, двести телег — несколько часов. Как же нужен мост.

Бык вращал большое колесо, владельцы телег, переправившись, распрягали тягловую скотину, чтобы она ночью попаслась, возвращались на паром и шли спать. Эдмунд уговорил Джона Констебля и шестерых его помощников посторожить до утра телеги и животных.

Паром еще ходил от одного берега к другому, когда Мостник около часа ночи отправился спать. Какое-то время он лежал и думал о Керис. Он любил ее — в том числе за причуды и непредсказуемость, — но иногда девушка бывала невозможной. Самый умный человек в Кингсбридже — и временами такой неразумный.

Перейти на страницу:

Все книги серии Столпы Земли ( Кингсбридж )

Столп огненный
Столп огненный

Англия. Середина XVI века. Время восшествия на престол великой королевы Елизаветы I, принявшей Англию нищей и истерзанной бесконечными династическими распрями и превратившей ее в первую державу Европы. Но пока до блистательного елизаветинского «золотого века» еще далеко, а молодой монархине-протестантке противостоят почти все европейские страны – особенно Франция, желающая посадить на английский трон собственную ставленницу – католичку Марию Стюарт. Такова нелегкая эпоха, в которой довелось жить юноше и девушке из северного города Кингсбриджа, славного своим легендарным собором, – города, ныне разделенного и расколотого беспощадной враждой между протестантами и католиками. И эта вражда, возможно, навсегда разлучит Марджери Фицджеральд, чья семья поддерживает Марию Стюарт словом и делом, и Неда Уилларда, которого судьба приводит на тайную службу ее величества – в ряды легендарных шпионов королевы Елизаветы… Масштабная историческая сага Кена Фоллетта продолжается!

Кен Фоллетт

Историческая проза

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Год Дракона
Год Дракона

«Год Дракона» Вадима Давыдова – интригующий сплав политического памфлета с элементами фантастики и детектива, и любовного романа, не оставляющий никого равнодушным. Гневные инвективы героев и автора способны вызвать нешуточные споры и спровоцировать все мыслимые обвинения, кроме одного – обвинения в неискренности. Очередная «альтернатива»? Нет, не только! Обнаженный нерв повествования, страстные диалоги и стремительно разворачивающаяся развязка со счастливым – или почти счастливым – финалом не дадут скучать, заставят ненавидеть – и любить. Да-да, вы не ослышались. «Год Дракона» – книга о Любви. А Любовь, если она настоящая, всегда похожа на Сказку.

Вадим Давыдов , Валентина Михайловна Пахомова , Андрей Грязнов , Мария Нил , Юлия Радошкевич , Ли Леви

Детективы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Научная Фантастика / Современная проза