Престер, хмурясь, откидывается на спинку стула, и в комнату входит полицейский. Я не знаю его – он тоже афроамериканец, но намного моложе, чем Престер. Наверняка только что из колледжа, думаю я. Вошедший смотрит на меня, затем обращается к детективу:

– Извините, сэр. Дело получило неожиданное развитие. Полагаю, вам следует это услышать.

Престер, похоже, раздражен этой помехой, однако встает из-за стола и идет за полицейским.

Прежде чем дверь закрывается, я вижу, что по коридору мимо этой самой двери проводят человека. Я вижу его мельком, но успеваю понять, что это белый мужчина в наручниках, и мгновенно понимаю, что я знаю его – прежде, чем до меня доходит, кто это.

А когда доходит, я тяжело падаю на свой стул, сжимая полупустую банку кока-колы с такой силой, что тонкая жесть хрустит под моими пальцами.

Какого черта Сэм Кейд оказался здесь и в наручниках?

И где, черт побери, мои дети?

9

Дверь допросной, конечно же, заперта, и хотя я бью по ней кулаками и кричу, никто не отвечает… пока я не срываю голос и не сбиваю костяшки пальцев докрасна.

В конце концов дверь открывается, и Престер протискивается в узкую щель, чтобы не дать мне выскочить наружу. Я не соприкасаюсь с ним – просто отступаю на шаг и, тяжело дыша, хрипло рычу:

– Где мои дети?

– С ними всё в порядке, – заверяет он меня тихим успокаивающим голосом, закрывая за собой дверь. – Пожалуйста, мисс Проктор, присядьте. Присядьте, вы устали. Я расскажу все, что вам нужно знать.

Я снова сажусь на стул, напряженная и настороженная, сжимая руки в кулаки. Престер секунду смотрит на меня, потом тоже усаживается и подается вперед, упираясь локтями в стол.

– Итак, вы, должно быть, увидели, как некоторое время назад сюда привезли мистера Кейда.

Я киваю, неотрывно глядя ему в глаза. Мне отчаянно хочется хоть что-нибудь прочитать по его лицу.

– Он… Сэм что-то сделал с моими детьми?

Выражение лица Престера на миг делается мягче, но потом он снова собирается и качает головой:

– Нет, Гвен, ничего подобного. Они в полном порядке. С ними ничего не случилось. Могу предположить, что они слегка напуганы тем, что происходит вокруг них, и тем, что их привезли сюда.

– Тогда почему вы арестовали Сэма?

На этот раз Престер долго смотрит на меня, изучая. Я вдруг понимаю, что в руках он держит папку – другую, нежели та, что была у него прежде. Эта совсем новенькая, в яркой обложке, на ней нет даже наклейки с именем.

Детектив кладет ее на стол, но не открывает, лишь спрашивает:

– Что именно вы знаете о Сэме Кейде?

– Я… – Мне хочется закричать, чтобы он просто взял и рассказал мне все, но я знаю, что должна сыграть в эту игру. Поэтому беру свой голос под контроль и отвечаю: – Я провела проверку его прошлого. Кредитной истории. Всего такого. Я делаю это по отношению ко всем, кто оказывается рядом со мной или моими детьми. Он оказался чист. Ветеран, служивший в Афганистане, как он и сказал.

– Все это так, – говорит мне Престер, открывает папку и достает официальное армейское фото: Сэм Кейд, несколько моложе, чем сейчас, не такой потрепанный, в отглаженной синей форме военного летчика. – Пилот вертолета, отмеченный наградами. Четыре командировки в горячие точки – Ирак и Афганистан. Вернувшись домой, обнаружил, что его любимая сестра мертва.

Теперь он открывает мою папку. Достает снимок того самого кошмара: мертвая девушка висит в петле, свитой из стального троса. Неожиданно я снова оказываюсь там, на развороченной лужайке под ярким солнцем, глядя сквозь пролом в стене гаража – личного святилища Мэла. Я чувствую смрад мертвой плоти, и все мои силы уходят на то, чтобы не закрыть глаза, дабы не видеть этого.

– Это, – говорит Престер, постукивая по фотографии толстым ногтем, – его сестра Кэлли. Неудивительно, что вы не знали о его родстве с ней: их родители погибли в автокатастрофе, когда ему было восемь, а ей – четыре, и их отдали в разные приемные семьи. Сэм оставил себе фамилию своих кровных родителей, а Кэлли – нет. Ее удочерили по всем правилам, и она выросла, ни разу не увидевшись с братом. Они начали переписываться, когда Сэм еще был в армии. Полагаю, он действительно собирался воссоединиться с сестрой после возвращения домой. А приехав на родину, исполнив свой воинский долг, нашел вот это.

Во рту у меня становится сухо. Я думаю о том, насколько была близка к тому, чтобы обнаружить эту связь. Я думаю о поисках, которые не выявили ничего.

Должно быть, ему пришлось немало потрудиться, чтобы его имя не попало в Интернет. Или он нанял кого-то, чтобы вычистить его оттуда.

Сэм Кейд преследовал меня. Теперь у меня не осталось сомнений на этот счет. Он приехал сюда вскоре после нас и снял тот домик, однако до недавнего времени старательно избегал встреч со мной. Он сделал так, чтобы все выглядело естественно. Он умело пробрался в наш дом, в мою жизнь, в жизнь моих детей, а я ничего не замечала…