Читаем Мёртвое озеро полностью

Звучит сигнал – на телефон пришло сообщение. Достаю мобильник и вижу, что эсэмэска пришла с анонимного номера Авессалома. Я открываю ее.

Там ничего нет, кроме ссылки. Я щелкаю по ней и вижу, как на экране появляется блочный дизайн какого-то форума. Я не успеваю заметить, какого именно. Просто увеличиваю текст, чтобы прочитать заглавный пост.

Это обо мне.

Под постом целая лавина комментариев – сотни комментариев, – но автор начального поста утаивает информацию, чтобы подразнить комментаторов, дает ничего не значащие ответы, намеки, опровергает слухи. А затем, когда я пролистываю экран вниз примерно пять раз, выдает один убийственный факт:

Должно быть, примерно половина прочитавших это полезла в Гугл за уточнением, но мне все понятно сразу. Он знает, что я в Теннесси. Это почти наверняка означает: ему известно, что я в Стиллхауз-Лейк. Скорее всего, у него есть те же фотографии, которые получил Мэл, или же именно этот человек их и сделал.

Мои хитрые ходы никогда не срабатывали против моего бывшего мужа-убийцы. Он нажал на спуск, и я воображаю, как сейчас он лежит на тюремной койке и смеется, представляя, как я лишаюсь столь тщательно выстроенной безопасности – точно кусков кожи. Как он мастурбирует при мысли об этом.

Мне трудно дышать – настолько это больно. На миг я ощущаю себя невесомой. Не падаю и не стою на твердой поверхности. Все исчезло. Нам конец. Все мои усилия, все мое бегство, все мои попытки спрятаться… все тщетно. Да здравствует Интернет.

«Тролли» никогда и ничего не забывают.

Я слышу вдали вой сирен. Полиция уже едет. Мертвая девушка плавает в озере, равномерно покачиваясь на едва заметных волнах; волосы вихрятся и клубятся, подобно медленно струящемуся дыму. Лодка уже движется к причалу – должно быть, рыбак вышел из ступора. Подняв взгляд, я вижу, что его лицо нездорово-красного цвета, предвещающего сердечный приступ, и он гребет с неистовой силой, а его жена прижалась к нему, и вид у нее почти такой же больной. Это просто люди, чей обычный, безопасный мир расступился у них под ногами, и теперь они падают куда-то во тьму. Туда, где живу я.

Я вижу на холме в отдалении маячки полицейской машины, мчащейся к озеру со стороны Нортона.

Пишу Авессалому:

Проходит целая вечность, прежде чем приходит его ответ – об этом уведомляет резкая вибрация телефона, похожая на жужжание злой осы, готовой укусить.

Он должен был спросить. Все должны будут об этом спросить.

Я пишу в ответ: «Нет», – и снова выключаю телефон. Лодка с силой ударяется о причал, едва не проламывая борт, и я бросаю рыбаку канат. Он задевает его жену – я совершенно не намеревалась этого делать, – но та, похоже, даже не замечает.

Чувствую спиной еще чей-то взгляд и поворачиваю голову.

Сэм Кейд стоит на своем крыльце – нас разделяет расстояние, равное примерно длине двух футбольных полей. На нем клетчатый черно-красный купальный халат и шлепанцы; Сэм неотрывно смотрит на меня. На ошеломленную чету из лодки. Я чувствую, как его внимание смещается на труп в озере, потом снова на меня.

Я не отвожу взгляд. Сэм тоже.

Затем он поворачивается и уходит в дом.

Я помогаю выбраться из лодки сначала женщине, потом ее мужу, усаживаю их на ближайшую скамью и бегу в дом за теплыми пледами. Я как раз накидываю эти пледы на плечи обоим, когда первая полицейская машина резко тормозит в нескольких футах от нас; маячок на крыше продолжает неистово мигать, но сирена уже умолкла. Позади этой машины останавливается угловатый седан, и я без малейшего удивления вижу, что за рулем сидит детектив Престер. Вид у него такой, словно он не спал вовсе.

Я чувствую себя мертвой. Одеревеневшей. Выпрямляюсь, когда Престер выходит из седана. Из полицейской машины вылезают два офицера в форме – помоложе Престера. Офицера Грэма среди них нет, но я видела их в Нортоне и его окрестностях. И еще целая вереница машин направляется к нам по дороге. Это утро переполнено какой-то неизбежностью. Я знаю, что мне должно быть страшно, но я не напугана; почему-то весь страх испарился, когда я увидела в озере труп этой бедняжки, изуродованный и выброшенный. Как будто все складывается одно к одному, и я каким-то шестым чувством осознавала это заранее.

Я вижу, как Престер идет ко мне, и говорю ему: