Читаем Мёртвое озеро полностью

Я благодарю его, но мне не нужны люди, которым он доверяет. Я не могу им доверять. Мне нужен лишь грузовой фургон и документы на него – и я уеду. Это шаг к окончательному отъезду, и от этого мне горько, но я также знаю, что необходимо быть готовой. Получив фургон, я получу и контроль. Если будет необходимо, мы сумеем скрыться задолго до того, как люди, выслеживающие нас, организуются достаточно, чтобы добраться до нашего дома. Мы будем предупреждены, у нас будут средства для побега. В Ноксвилле я смогу продать фургон за наличные и под другим именем купить другой транспорт. Снова оборвать след.

По крайней мере так я говорю себе.

Я встаю из-за стола, и тут мой телефон звонит. Ну, вибрирует, поскольку основную часть времени я держу его в беззвучном режиме – я видела слишком много фильмов, где глупые жертвы забывали об этом и звонок телефона выдавал убийце, где они находятся. Я достаю телефон и вижу, что звонит Ланни. Что ж, не могу сказать, что я не ожидала этого. Естественно, после возвращения в школу Ланни принялась за прежнее. Может быть, и к лучшему, что мы уедем отсюда – и чем скорее, тем лучше. Там, где мы осядем, я смогу перевести ее на надомное обучение.

Когда я отвечаю на звонок, Ланни сообщает мне напряженным и неестественно ровным тоном:

– Мама, я не могу найти Коннора.

В течение нескольких секунд я не могу понять, о чем она говорит. Мой мозг отказывается взвешивать все вероятности, жуткую истину случившегося. Потом в горле встает ком, дыхание застревает в груди, и мне кажется, что я больше никогда не смогу дышать. Взяв себя в руки, я переспрашиваю:

– Что значит – не можешь найти? Он в школе.

– Он прогулял уроки, – отвечает она. – Мам, он никогда не прогуливает! Куда он мог пойти?

– Где ты сейчас?

– Я искала его, чтобы отдать ему его дурацкий обед, потому что он снова забыл его в автобусе. Но его классный руководитель сказал, что Коннора не было на перекличке и что он вообще не пришел на уроки. Мама, что нам делать? А если он… – Ланни начинает паниковать, ее дыхание учащается, голос дрожит. – Я сейчас дома. Я поехала домой, потому что подумала, что он мог вернуться сюда, но я не могу его найти…

– Дочка, милая, успокойся. Сигнализация включена?

– Что? Я… какое это имеет значение? Брэйди здесь нет!

От потрясения моя дочь даже называет своего брата его изначальным именем, которое не произносила вот уже несколько лет. Я вздрагиваю, услышав от нее это имя, но пытаюсь сохранять спокойствие.

– Ланни, если сигнализация еще не включена, то включи ее сейчас, а потом сядь куда-нибудь. Дыши глубоко, медленно – вдох через нос, выдох через рот. Я уже еду.

– Быстрее, – шепчет Ланни. – Пожалуйста, мама, ты нужна мне.

Она никогда прежде так не говорила, и ее слова вонзаются в мою душу, словно нож, добираясь до мягкой, уязвимой, живой сердцевины.

Я прерываю звонок. Хави уже на ногах и смотрит на меня.

– Вам нужна помощь? – спрашивает он. Я киваю. – Тогда мы возьмем «Джип». Он быстрее.

* * *

Хави ведет машину так, словно дорога находится в зоне боевых действий – быстро и агрессивно, без малейшей осторожности. Я рада тому, что он сел за руль, ибо не уверена, что нахожусь сейчас в той форме, чтобы управлять машиной. Я держусь, потому что «Джип» подскакивает на кочках, которые Хави проезжает, не сбавляя скорости. Эти толчки, сотрясающие мое тело, – ничто по сравнению с неизбывным ужасом, терзающим душу; я вижу перед собой лишь лицо Коннора. Картина того, как он, мертвый и окровавленный, лежит в своей постели, преследует меня, несмотря на то, что я знаю, что его там нет. Ланни проверила весь дом, и его там не было. Но где он?

Этот вопрос крутится у меня в голове, когда Хави резко тормозит на подъездной дорожке у моего дома. Теперь я спокойна и собранна, как в тире, когда передо мной в отдалении маячит мишень. Вылезаю из «Джипа», направляюсь к двери, отпираю ее и отключаю сирену. В тот же миг Ланни кидается ко мне.

Я обнимаю дочь, вдыхая запах земляничного шампуня и глицеринового мыла, и думаю о том, как многое я готова сделать, чтобы защитить ее от всего и всех, кто хочет причинить ей вред.

Хави входит следом за мной, и Ланни, ахнув, высвобождается и делает шаг назад, принимая защитную стойку. Я не виню ее. Она не знает его. Он – просто чужак, возникший у нас на пороге.

– Ланни, это Хавьер Эспарца, – говорю я ей. – Хави – инструктор, у которого я обучалась в тире. Он друг.

Услышав это, моя дочь слегка приподнимает брови, накрашенные черным. Это мимолетное удивление вызвано тем, что Ланни знает: я не так-то легко доверяю людям. Однако ей некогда тратить время на расспросы.

– Я проверила весь дом, – говорит она. – Его здесь нет, мам. И не похоже, чтобы он вообще возвращался.

– Хорошо, давай немного выдохнем, – отзываюсь я, хотя мне хочется кричать.