Мария Захарченко вернулась в Москву вместе с Власовым. В Париже, у Кутепова, она продолжала интриговать против Якушева и Потапова. Стауница она рекомендовала с лучшей стороны: «Настоящий человек, активный, энергичный, жаждет деятельности».

Она привезла личное письмо Кутепова Стауницу:

«…Много слышал о вас как о большом русском патриоте, который живёт только мыслью, чтобы скорее вырвать нашу родину из рук недругов… Задуманный нами план считаю очень трудным. Для его выполнения следует подыскать людей (50-60 человек). Ваш Усов».

Речь шла о террористическом акте большого масштаба, который произвёл бы ошеломляющее впечатление за рубежом и послужил бы сигналом к мятежу.

69

С осени 1926 года, как было условлено во время переговоров Кутепова с Якушевым, в Россию стали прибывать деятели эмиграции для участия в террористических актах. Прибыли офицеры Дроздовской дивизии Сусанин, Коринский, Андреев — все парижские шофёры из «Союза галлиполийцев». Приехали они с ведома «Треста». Поместили их в Ленинграде, чтобы изолировать от Марии Захарченко и Радкевича. Сусанин настаивал, чтобы ему поручили разведывательную работу. Этим типом пришлось заняться основательно. Его свели со Старовым. Самая внешность Старова — коренастый, хмурый, говорил так, что в его словах чувствовалась воля, упорство, — производила впечатление. Старов превосходно разыгрывал роль убеждённого контрреволюционера-монархиста. Сусанин доверился ему, рассказал, что работал в Сюртэ, парижской тайной полиции, и ему известно, что в советском учреждении в Париже работают тайные агенты Сюртэ.

Эти сведения были очень важными.

Сусанин со своей жаждой деятельности был опасен, но Коринский и Андреев проявляли вялость. Это устраивало «Трест». Кутепов хвастал, что у него есть свои люди в России.

Опаснее всего было настроение «племянницы». Возвратившись из Парижа, она заговорила о том, что Якушев ведёт двойную игру. На квартире Стауница происходили долгие разговоры по поводу работы «Треста».

Мария Захарченко ходила из угла в угол, курила, содрогалась от нервного возбуждения. Стауниц слушал её, мрачно уставившись в пол.

— Я тебе говорю: Якушев ведёт двойную игру, для меня это ясно как день.