Малыш сидел на траве возле подпорок для плюща, поставленных Верой Смит, и, засунув в рот большой палец, сонно смотрел на них.

Она вынула из багажника «пинто» походную кроватку.

— Мы можем устроить его на веранде? — спросила она у Джонни. — Здесь так хорошо, и мне хотелось бы оставить его на свежем воздухе.

— Конечно, можем, — ответил Джонни.

Сара поставила кроватку в тени, уложила Денни и закрыла его двумя одеялами.

— Спи, малыш.

— Так просто? — удивился Джонни.

— Да. — Сара обняла сына и повернулась к Джонни. — Поцелуй меня, — попросила она. — Я ждала этого целых пять лет.

Он обнял ее за талию и нежно поцеловал.

— О, Джонни, — прошептала Сара, обняв руками его шею. — Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, Сара.

— Куда мы пойдем? — спросила она, отстраняясь. Глаза, похожие на изумруды, сияли. — Куда?

4

Он расстелил выцветшее, но чистое армейское одеяло на сеновале в сарае. Воздух был напоен сладким и сильным ароматом. Над ними таинственно щебетали и хлопали крыльями ласточки, но вскоре они успокоились. Наверху располагалось маленькое запыленное окошко, откуда был виден дом с верандой. Сара расчистила на стекле пятнышко и обернулась к Джонни.

— Здесь удобно? — спросил он.

— Да. Здесь лучше, чем в доме. Там было бы… — Она замялась.

— Как будто в присутствии отца?

— Да. А так только мы с тобой.

— Без посторонних.

— Без посторонних… — Сара легла на живот, прижалась щекой к одеялу и сбросила туфли. — Расстегни мне молнию, Джонни.

Он опустился на колени и расстегнул молнию на ее платье. Звук скользящей застежки нарушил тишину сарая. По контрасту с белыми трусиками кожа Сары казалась особенно смуглой. Джонни поцеловал ее между лопатками, и она задрожала.

— Сара, — прошептал он.

— Что?

— Я должен признаться тебе.

— В чем?

— Во время одной операции доктор ошибся и случайно кастрировал меня.

Сара рассмеялась.

— Ты не меняешься! И еще у тебя есть друг, который свернул себе шею на аттракционе в Топшеме.

— Верно.

Ее рука нежно скользнула по его животу вверх и вниз.

— На ощупь не очень-то похоже, что тебя изувечили. — Ее глаза засияли. — Даже совсем не похоже! Может, проверим?

Запах сена дурманил голову. Время остановилось. Грубое одеяло, шелковистая кожа, пьянящая нагота Сары. Погружение в нее походило на волшебный сон, воспоминания о котором сохранятся на всю жизнь.

— О, Джонни, любовь моя… — Голос Сары дрожал от возбуждения. Слова доносились до Джонни будто издалека, а разметавшиеся волосы Сары ласкали его грудь и плечи. Зарывшись в них лицом, он погружался в ароматную тьму.

Все было пронизано пряным запахом сена. Лежа на тонком одеяле, они слышали слабое поскрипывание. Сквозь щели кровли струился мягкий свет, и в лучах солнца плясали, кружась, пылинки.

Сара вскрикнула, вцепилась пальцами ему в спину. Она произносила его имя снова и снова, будто припев какой-то неведомой песни.

Потом они вместе сидели у окна и смотрели во двор. Накинув платье на голое тело, Сара вышла. Джонни смотрел в окно и не мог думать ни о чем. Он видел, как Сара пересекла двор, поднялась на веранду и, склонившись над кроваткой, поправила одеяло. Затем направилась назад, и ветер играл ее русыми волосами.

— Он проспит еще полчаса, — сообщила она.

Джонни улыбнулся:

— Думаю, я составлю ему компанию.

Сара провела босой ногой по его груди.

— Только попробуй!

И все повторилось снова. Только на этот раз она была наверху и, склонившись почти в молитвенной позе, опустила голову, а упавшие вниз волосы медленно покачивались взад-вперед. Потом все кончилось.

5

— Сара…

— Нет, Джонни, ничего не говори. Наше время закончилось.

— Я хотел сказать, что ты очень красивая.

— Правда?

— Правда, любимая.

— Мы за все расквитались?

— Во всяком случае, мы очень старались, Сара! — улыбнулся он.

6

Вернувшись из Вестбрука, Эрб, казалось, не удивился, застав Сару. Он поздоровался с ней, повозился с малышом и побранил ее за то, что не привозила сына раньше.

— У него твои волосы и цвет кожи, — заметил Эрб. — И глаза, наверное, будут твоими, когда перестанут меняться.

— Лишь бы умом пошел в отца, — отозвалась Сара. Поверх голубого шерстяного платья она надела передник, собираясь хозяйничать. Солнце садилось; через двадцать минут совсем стемнеет.

— Вообще-то за готовку отвечает Джонни, — сказал Эрб.

— Я ничего не мог поделать. Она пригрозила мне пистолетом.

— Может, оно и к лучшему, — согласился Эрб. — Все, что ты готовишь, имеет вкус франко-американских спагетти.

Джонни запустил в отца журналом, и веселый смех Денни наполнил весь дом.

Неужели он догадался? — спрашивал себя Джонни. Наверное, у меня все написано на лице.

А когда отец достал из чуланчика коробку со старыми игрушками Джонни, которые не позволил Вере вынести из дому, сказал себе: Он все понимает.

Они сели за стол. Эрб спросил у Сары, зачем Уолт уехал в Вашингтон, и та рассказала, что индейцы требуют вернуть им земли, чему и посвящена конференция. Она объяснила, что на таких встречах республиканцы пытаются прощупать общественное мнение.