12 августа 1977 г.
Дорогой Джонни!
Разыскать вас оказалось вовсе не так сложно: иногда мне кажется, что, имея деньги, в Америке можно отыскать кого угодно, а денег у меня достаточно. Возможно, вам не понравится прямота, с которой я об этом пишу, но мы все — и Чак, и Шелли, и я — обязаны вам слишком многим, чтобы ходить вокруг да около. Деньги могут купить многое, но ими нельзя откупиться от молнии. В одном мужском туалете при входе в зал нашли двенадцать тел. Огонь туда не добрался, но окно оказалось заколоченным, и все ребята задохнулись. Мне никак не удается не думать об этом, потому что одним из них мог запросто оказаться Чак. Вот почему я решил «выследить» вас, как вы сами выразились в письме. И по той же причине я не могу оставить вас в покое, как вы просите. По крайней мере пока не получу сообщение, что направленный мной чек вами получен и погашен.
Вы наверняка заметите, что сумма в нем значительно меньше той, что была на чеке, который вы вернули месяц назад. Я связался с бухгалтерией больницы «Истерн-Мэн» и полностью погасил вашу задолженность за лечение. Так что в этом отношении вы теперь абсолютно свободный человек, Джонни. Это было в моих силах, и я это сделал, причем, добавлю, — с огромным удовольствием.
Вы пишете, что не можете принять деньги. А я говорю, что не только можете, но и должны. Должны! Я разыскал вас в Форт-Лодердейле на восточном побережье Флориды, а если вы оттуда уедете, то разыщу и в другом месте, даже если решите скрыться в Непале. Можете считать меня надоедливой мухой, которая никак не отвяжется, но я напоминаю себе скорее «Гончую небес» из поэмы Фрэнсиса Томпсона. Я не хочу выслеживать вас, Джонни. Помню, как вы тогда просили меня не приносить в жертву сына. А я едва не сделал этого. А как с остальными? Восемьдесят один человек погиб, еще тридцать обожжены и искалечены. Я помню, как Чак предложил сочинить какую-нибудь историю, а я с апломбом праведного глупца заявил: «Нет, я не пойду на это, даже не проси». Я мог не допустить этого, и это не дает мне покоя. Я мог заплатить этому мяснику Кэррику три тысячи долларов и добиться, чтобы он аннулировал заказ на проведение банкета. Выходило бы по тридцать семь долларов за жизнь. Поэтому поверьте: желание не преследовать вас искреннее — мне вполне хватает себя самого. И я наверняка не найду покоя еще много-много лет. Я плачу за свое неверие в существовании того, что выходит за рамки моих пяти чувств. И пожалуйста, не думайте, что оплата ваших больничных счетов и этот чек — попытка обмануть свою совесть. От молнии нельзя откупиться, как и от ночных кошмаров. Примите эти деньги ради Чака, хотя он об этом понятия не имеет.
Возьмите чек, и я оставлю вас в покое. Другого предложить не могу. Если хотите, пошлите их в ЮНИСЕФ, передайте приюту бездомных собак или проиграйте на скачках. Мне все равно. Но только не отказывайтесь.
Мне жаль, что вы решили уехать так быстро, но я понимаю вас. Мы все надеемся на скорую встречу. Чак уезжает в Стовингтонскую школу 4 сентября.
Джонни, возьмите чек. Пожалуйста!
С наилучшими пожеланиями,
Роджер Четсворт.
