Его же привлекала моя контактность – с девушками, конечно… Ведь в отличие от меня, до того, как что-то сказать, ему нужно было сначала точно просчитать ход своей мысли, и предвидеть последующий ответ. Поэтому в контактах он был очень собранный и, соответственно, не самый быстрый.

Но однажды он представил мне девушку, такую же, тонкую, как он сам. И когда после этого он спросил меня, «…и как она тебе?», я ответил, что – очень даже в моем вкусе.

В то время Оля, так звали девушку, была студенткой факультета журналистики МГУ. Уже само слово «журналистика» означало для меня что-то возвышенное и избранное…

В общем, Оля в дальнейшем, стала Мишиной женой. Возможно, тот мой положительный ответ на вопрос о ней, сыграл свою роль…

После аспирантуры Мишу взяли в один крупный институт разработок на оборонку. Он занимался методикой обнаружения подводных лодок «противника», был «невыездным».

А с началом семейной жизни он, по подсказке и примеру своего начальника, решил приобрести загородный домик в русской глубинке, неподалеку от Суздаля, – домик-сруб умершего лесника, куда однажды мы всей компанией отправились на Мишино новоселье.

Дорога по Ярославской трассе была не ближний свет, но живописная, особенно во Владимирской области. Силуэты то голубых, то золотых маковок церквей пробудили во мне воспоминания о памятной поездке студенческой группой в Суздаль. Как тогда, я с благоговением созерцал пейзаж истоков земли русской.

Немало фотографируя в пути, я добрался до места уже затемно. Пир был в разгаре. Пылала жаром русская печь. Мне налили стакан. Всю ночь мы праздновали Мишино новоселье.

Такие поездки в деревню на выходные стали частыми. Я любил этот переход всего за несколько часов машиной, от шумной Москвы – к девственной природе. Эта свежесть и яркость деревенского цветения меня невольно переносила ощущением в далекое прошлое, когда на детсадовских клумбах, детворой, мы рассмат ривали удивительных форм и раскрасок цветочки – будто видели в них живые существа. И это ощущение «родом из детства» мне возвращалось с каждым новым приездом в Мишину деревню.

Уезжая после десяти лет московской жизни в Париж, я с тяжестью на душе думал о том, что таких как он, да и других – появившихся у меня в Москве друзей, там уже не будет.

Друзьями мы с Мишей, конечно, оставались – хоть и на расстоянии. Но в каждый мой приезд в Москву я останавливался у них, и непременно, совершал с ними «паломничество» в их деревенский дом.

А в начале девяностых, мы снова с ним, географически сблизились: Миша получил контракт на работу во французском городе Брест – по его же научной тематике.

О Франции он всегда мечтал, французский он знал досконально, с тонкостями, и на работе его ценили. Однако с продлением контракта после двух лет работы ему не повезло: ужесточились правила на продление виз, и он должен был вернуться в Москву.

Но это возвращение оказалось временным…

Дело в том, на Мишу с Олей выпала нелегкая доля: у сына, вскоре после рождения, выявилась серьезное неврологическое заболевание. И хотя после операции болезнь стабилизировалась, гемипарез оставался. В это сложное время перехода России к рынку нужно было серьезно думать о будущем ребенка. От кого-то они узнали, что во франкоязычной Канаде, для детей-инвалидов созданы особо благоприятные условия. Вот, они и решили, ради будущего их сына, попытать счастья там. И судьба им благоволила: ситуация с Даниилом, складывалась позитивно, а чуть позже у них родилась дочка. Сейчас Лизе уже десять лет.

С Мишей мы продолжали время от времени встречаться – то в Москве, когда наши поездки туда совпадали то когда он ездил с нами кататься на лыжах в Альпы. Но я у них в Монреале никогда не был.

Решение

Договорившись об их будущей поездке к нам в Париж, мы уже почти попрощались с Мишей, как он задает мне встречный вопрос:

– А вы-то сами, не хотите к нам приехать? Осень здесь – очень красивое время года! Пофотографируешь!.. Да и мой день рождения, заодно, отметим…

Я не был готов к ответу – слишком неожиданной мне показалась идея нового для меня отпускного направления. Однако, вспомнив о необходимости «добить» остающиеся дни отпуска этого года, я подумал, а почему бы, в самом деле, не воспользоваться представившимся случаем – съездить в гости к Мише и увидеть новый мне континент?

В общем – ответил, что подумаю.

С каждым днем, идея увидеть осень в Канаде, и встретиться с Мишей, все больше овладевала мною.

Спросил на этот счет у Анн.

– Почему бы и нет? – говорит. – Поезжай! Увидишь там, за одно, и свою мечту – Америку…

Сама Анн, вот уже несколько лет, не может уезжать из Парижа – разве, что на пару дней – из-за необходимости ухода за своей девяностотрехлетней матерью. Таким образом, я был волен выбирать любое на свой вкус направление моих отпускных поездок.

Миша советовал мне приехать в первые две недели октября, – самое подходящее, на его взгляд, время для фотографии осени в Канаде. Он даже гарантировал это, – ведь все его дни рождения, приходящиеся на этот период, проходили, с его слов, при исключительно хорошей погоде.