Читаем Милосердие полностью

Главный вопрос этой писательской эволюции, думается, не в том, как повлияла на Немета среда, из которой он вышел, а в том, как изменялась, формировалась его позиция в плане взаимоотношений индивида и общества, индивида и истории. Многие из писавших о Немете критиков считали, что все его творчество — лишь обрамление драмы сознания, в котором боролись друг с другом идеал и реальность, программа и понимание ее неосуществимости, а главным образом — личность и общество. Поэтому «правда» Ласло Немета — не в той или иной идее, не в том или ином тезисе, а в этой духовной драме. Его идеи и планы были проявлением духа, желавшего служить обществу; но и разочарование его, отступления — тоже не чисто субъективные выражения вывода о бесполезности социального действия, а отражение реальных проблем и противоречий. Ситуация, сложившаяся в общественной жизни Венгрии двадцатых-тридцатых годов, во многом определялась разгромом Венгерской Советской республики 1919 года, торжеством буржуазной идеологии, растущим — не только за пределами страны, но и внутри ее — влиянием фашизма. Не видя реальной возможности достижения социальной справедливости и свободы на пути, который предлагала компартия, и отрицая «идеалы», несомые новым варварством, многие мыслители той эпохи искали выход в обращении к крестьянству как носителю и хранителю духовных ценностей нации. Идеализация деревни, свойственная «народным писателям», к которой помимо Л. Немета принадлежали Д. Ийеш, П. Вереш, Й. Дарваш, П. Сабо и др., являлась, в сущности, выражением утопического стремления воплотить в жизнь мечту о счастье и равенстве людей неким отличным и от капитализма, и от социализма способом. Иллюзии, свойственные «народным писателям», в том числе и Л. Немету, недаром назывались идеологией «третьего пути». Многие представители этого течения расстались со своими антиисторическими взглядами лишь после освобождения страны в 1945 году, в условиях строящегося в Венгрии социализма. Противоречивость этих взглядов, естественно, отражалась и на творчестве «народных писателей», подсказывая им порой ложные выводы, но нередко и помогая глубже вдумываться в действительность, ища выхода из противоречия. Отзвуки этой духовной драмы можно найти и в статьях, в публицистике Ласло Немета, но гораздо более точный ответ на все эти вопросы мы обнаруживаем там, где тревожившие писателя мысли и выводы формулируются в жизнеподобном, творчески обработанном материале, то есть в художественном вымысле. Потому «Милосердие» и можно рассматривать как сквозной стержень и итог его творческого пути. Едва ли случайно, что после более или менее отвлеченных конфликтов, выражающих столкновение индивида и общества, здесь конкретную форму обретает общественная позиция, которую мы называем социалистической. Разумеется, эта позиция появляется здесь с теми оттенками и нюансами, которые вносит в нее аналитическая мысль писателя. В таком виде концепция «Милосердия» несет в себе одновременно выводы Ласло Немета как художника, размышляющего о современном обществе, и итоги, к которым он приходит как человек, столкнувшийся с вечными проблемами бытия. На это, в частности, указывают строки, завершающие предисловие к первому изданию, — строки, где «Милосердие» писатель рассматривает как «слова расставания с солнцем». В полной мере отдавая себе отчет о близости смерти, писатель-врач открывает нам здесь то измерение бытия, которое точно так же определяет жизнь человека, как и история, как и общественная среда.

* * *

Роман начинается как повествование о необратимом распаде одной семьи. В основе сюжета лежит почти банальная ситуация: конфликт между мужем, возвращающимся из семилетнего плена, и женой, которую тем временем с головой затянула новая любовь. Дочь, бессильно наблюдающая за их поединком, на первый взгляд, выступает всего лишь в роли свидетеля.