Читаем Миллион в воздухе полностью

– Нет, она вела себя очень умно, – ответил Папийон. – Госпожа баронесса посоветовала мне прежде всего проверить, не было ли в последнее время случаев насильственной смерти среди молодых небогатых женщин, которые могли знать Матильду де Мирамон или ее супруга. По мысли госпожи баронессы, мы ведь могли и опоздать, потому что двойник Жоржетты – опасный свидетель. Когда выяснилось, что все вроде бы в порядке, я по совету баронессы послал письмо якобы от имени двойника, где открытым текстом вымогались деньги. Мирамоны поняли, что дело плохо, раз зашла речь о шантаже, и решили покончить с Элали Менар. Они пошли в театр, причем графиня осталась в ложе, а граф вскоре ушел. По возвращении она подтвердила бы, что он все время был с ней. На самом деле он поехал убивать мадемуазель Менар и таким образом привел к ней нас. Само собой, граф не успел исполнить свой замысел, зато мадемуазель Менар сразу же сделалась чрезвычайно любезной и выдала графа и графиню… как у нас говорят, с потрохами.

– Словом, госпожа баронесса всегда и во всем права, и вам оставалось только следовать ее советам, – заметил Кристиан.

Папийон улыбнулся.

– Не во всем. В главном она все же ошиблась.

– Что вы имеете в виду? – спросила Амалия с неудовольствием.

– Никто не убивал Пьера Моннере, – веско промолвил комиссар.

– То есть как? – Мэй уже была готова возмутиться. В ее глазах Амалия была совершенно непогрешима, она просто не имела права на ошибку!

– То есть его пытались убить, это верно, – поправился комиссар. – Но видите ли, в чем дело… У Пьера Моннере молодая жена.

– Я помню, – сухо сказала Амалия.

– И он ее очень любит. – Комиссар вздохнул. – Одним словом, чтобы казаться стройнее и моложе, он… э… носит корсет.

– То есть Оберштейн… – проговорила Амалия, начиная понимать.

– Ну да, – кивнул Папийон, – корсет спас беднягу Моннере. Оберштейн его ударил ножом несколько раз, но, к счастью, не убил. Однако крови было столько, что Мирамоны решили, что он точно мертв. К счастью, они ошиблись.

– И что с ним теперь? – спросила Амалия. – Он умирает? Они же выбросили его из поезда!

– Да, но упал он очень удачно, как сказал врач. Сейчас Моннере идет на поправку, хотя ему, бедняге, досталось. Как вы думаете, от кого я мог узнать детали его слежки за слугой и прочие подробности? Конечно, от самого Пьера. И еще один момент. Полковник Лоран очень хотел притянуть вас к ответу. Но я сразу же сказал Лорану, что это не вы, потому что вы бы не оставили Моннере в живых. А видя, как энергично вы ведете расследование, я окончательно убедился, что вы ни при чем.

– Но все же посоветовали мне отойти в сторону, – заметила Амалия, – конечно, для того, чтобы сильнее меня подхлестнуть.

– По-моему, вы чего-то не договариваете, – вмешался Кристиан. – Я же своими глазами видел, как вы расспрашивали консьержку!

– Да, я спросил у нее, какими духами пользуется госпожа баронесса, – не стал отрицать Папийон. – Полковник был уверен, что если не она пыталась убить Моннере, то уж точно могла заметать следы убийства. Дело в том, что простыни из десятого купе пахли женскими духами, ну и…

– Это потому, что граф де Мирамон взял простыни Жоржетты, – напомнил Уолтер.

– Это нам стало известно позже, а тогда мы не знали, что думать. Вдобавок, когда врач разрешил мне навестить Моннере, тот сказал, что на него напал переодетый Оберштейн, но, когда его потом вытаскивали из купе, он смутно увидел лицо какой-то женщины.

– Хорошо, что Моннере остался жив, – серьезно сказала Амалия. – У него замечательный ребенок, он не заслужил того, чтобы расти сиротой.

– Кстати, о детях, – вмешалась Кларисса, обращаясь к Мэй. – Если у вас, мои дорогие, родится дочь, я настаиваю на том, чтобы она носила мое имя. Да!

– Бабушка!

– Миссис Бланшар, – вмешался Уолтер, краснея, – должен вам напомнить, что мы еще не женаты!

– Как сказал кто-то из моих знакомых, вчера еще не женаты, а завтра уже бабушка с дедушкой, – парировала Кларисса. – Время идет чертовски быстро. – Она дернула сонетку. – Жером! Чай остыл… да бог с ним, с чаем! Неси лучшее шампанское, какое только есть. Я хочу выпить с моими друзьями!

…Ниццу окутывали сумерки. В траве стрекотали кузнечики. Над морем долго висело облако, похожее на дракона, которому отрубили голову, но в конце концов оно растаяло и превратилось в десятки маленьких пушистых овечек. С виллы «Маршал» доносился смех и звуки рояля. Полковник Барнаби покосился в ту сторону и, поморщившись, дотронулся до шишки на голове. Голова адски болела, но полковник утешал себя философской мыслью, что если кто и может побить англичан, так это только сами англичане… вернее, англичанки. Хромая, к нему подошел капитан Картрайт и устроился рядом. Голова капитана была перевязана, на скуле красовался огромный синяк.

– Мы побиты, но не сломлены, – сказал капитан, чтобы подбодрить старого друга.

– Лично я сломлен, да еще как, – сварливо отозвался полковник. – Если бы вы не приставали ко мне с этим дурацким филе, все бы обошлось.

– Да вы сами каждый день твердили о том, каких павлинов вы ели в Индии! – обиделся капитан. – Я-то при чем?