Читаем Миллион черных роз полностью

Лола покорно ответила на все дежурные вопросы. Снова и снова Крачкин скучным голосом спрашивал ее про Валерию, про то, какие у Лолы с ней были отношения, а также отчего она так сильно опоздала на репетицию. Лола сослалась на пробки, и тут Крачкин слегка оживился.

— Где вы попали в пробку? На какой улице?

Цзынь! В душе Лолы зазвенел предупредительный сигнал тревоги. Ведь перед ней сидит ярый автомобилист, и сейчас очень важно не попасть впросак. Если она соврет насчет пробок, Крачкин сможет это проверить и перестанет ей доверять. Как будто сейчас он ей доверяет! — тут же рассердилась Лола.

На самом деле Лола опоздала вчера на репетицию из-за того, что помогала Леньке похитить папку у Аветисова. С девяти утра она мерзла на дороге в образе краснощекой деревенской девахи. Потом дома смывала грим и переодевалась. Разумеется, времени катастрофически не хватило. Чтобы не застрять в огромной пробке на Фонтанке, пришлось объезжать центр через канал Грибоедова и Гороховую, но получилось все равно очень долго, и Лола опоздала на полчаса.

— Так где вы простояли в пробке? — настойчиво спрашивал следователь.

— На набережной Фонтанки, — проронила Лола и увидела, как в глазах его проявилось разочарование.

«Поди-ка проверь! — злорадно подумала она. — Если на Фонтанке вечно пробки».

— В объезд никогда не пробовали?

— Зачем! — Лола пожала плечами. — Я всегда так езжу.

Крачкин отступился, решив, что Лола дура и не умеет ездить по городу, как, впрочем, многие женщины, чего от них ждать? Только мешаются под колесами нормальных автомобилистов.

— Перейдем к делу, — сухо сказал следователь, — в лаборатории исследовали орудие убийства, там обнаружены отпечатки пальцев. Чтобы их идентифицировать, нам нужно взять ваши.

— Вот как? — Лола подняла брови. — И только мои?

— Не только ваши, — Крачкин опустил глаза и облизал узкие губы, — но ваши отпечатки — в первую очередь. Должен вас сразу предупредить, что отказом вы затрудняете работу следствия.

— Я не отказываюсь, — буркнула Лола, хотя внутри у нее все кипело.

Ленька умрет со смеху! Добровольно дать свои отпечатки пальцев полиции. Это при ее-то криминальной профессии!

Лола уже забыла, что своей основной профессией считала игру на сцене. Теперь это как-то выскочило у нее из головы. Теперь она беспокоилась, как бы противный следователь не стал копаться в ее прошлом. Стоит ему спросить, в каком театре Лола работала раньше, и вообще, что делала, Лола будет, что называется, иметь бледный вид. Потому что она два года не играла ни в каких театрах, ей не на кого будет сослаться. Она вообще много времени провела за границей, да еще по чужому паспорту. Кстати, может, это и к лучшему. В крайнем случае можно сказать, что уезжала к любовнику куда-нибудь в Череповец или Кологрив. Пускай проверяют!

Садовод-любитель, который делил кабинет со следователем Крачкиным, любезно согласился проводить ее в лабораторию, очевидно, ему нечего было делать. Лолу провели куда-то в глубину коридора, где в маленькой захламленной комнатке крошечного роста лысый мужичонка выпачкал ей пальцы черной краской и прижал к бумаге. На бланке был заголовок: «Отпечатки пальцев задержанного», что Лоле чрезвычайно не понравилось. Еще больше ее рассердил тот факт, что в туалете, куда привел ее огородник, чтобы вымыть руки, отсутствовала горячая вода, мыло и полотенце. Отскребая с пальцев жирную краску, Лола чуть не плакала.

Кабинет Крачкина ей пришлось искать самой, потому что «огородник» куда-то испарился. Лола постучала и услышала какие-то невнятные звуки, которые посчитала за разрешение войти. Василий Терентьевич сидел за столом и ел бутерброд с полукопченой колбасой.

— Простите, — слегка растерялась Лола, — можно зайти?

Никто ей не ответил, Крачкин был занят пережевыванием пищи. Судя по оставшейся части, бутерброд был изначально огромен.

— Мне подождать? Или можно идти? — безнадежно спрашивала Лола.

Крачкин досадливо поморщился, проглотил последний кусок бутерброда и сказал хрипло:

— С вас сняли отпечатки? Ну так ждите, когда из лаборатории ответ придет. Посидите пока в коридоре, — он икнул.

«Чтоб тебя тем бутербродом разорвало!» — подумала разозленная Лола.

В коридоре стояло несколько сколоченных вместе стульев — примерно таких, какие раньше украшали залы кинотеатров в заштатных поселках городского типа или домов культуры в колхозах средней руки.

Лола села на стул, ощутив своей филейной частью плохо забитый гвоздь, устроилась поудобнее, насколько это было возможно, и приготовилась к долгому ожиданию. При этом она очень пожалела, что не взяла с собой текст новой роли.

В коридоре было малолюдно, хотя изредка пробегали из кабинета в кабинет озабоченные сотрудники, прижимая к груди толстые картонные папки или стопки служебных бумаг.

Минут через десять возле Лолы остановились двое молодых людей с растерянным и ищущим видом.

— Девушка, — обратился к Лоле один из них, — вы не могли бы поучаствовать в опознании?

— А что нужно делать?