Хаврониха словно с цепи сорвалась! Сначала-то она потихоньку, исподтишка действовала. То молоко у чужих коров выдоит, то заразу какую-нибудь на скотину нашлет. А потом и за людей принялась. Два года уже злобствует. Кто ей особенно не нравится, тех она метит воском от черной свечи. Она в любой дом может войти, так и бродит по ночам, портит людей.

И Славкину невесту она уморила, и других не пожалела.

А еще рассказывают, что Светлана, мертвая Славкина невеста, по деревне бродит. Ее дети видели, они играли в жмурки, а Славкина невеста появилась внезапно, распугала всех. Дети разбежались, а она все кричала:

– Жмурки, жмурки! Давайте играть в жмурки!

Славка, как услышал, помчался к ней, все равно, сказал, найду, живую или мертвую! Только никого он не нашел. Исчезла его Светка.

В церковь снова никто не ходит, если только потихоньку, прячась. Священника хотят перевести в другой приход. Вот тогда Хаврониха действительно развернется!

Глава восьмая

Непокрытая невеста

Ксюха выслушала сбивчивый Наташин рассказ, и вдруг ее осенило:

– Слушай, Наташ, а что, если эта девушка, что мне снилась, и есть Славкина невеста?

В комнату вошла бабушка. Наташа ойкнула и набросила на голову платок.

– Ну, как ты себя чувствуешь, Ксюшенька? – обеспокоенно спросила бабушка. – Тебе лучше?

– Ба, мне значительно лучше, – отмахнулась Ксюха.

– Но, может быть, ты бы еще денек полежала, мало ли что, – вздохнула бабушка, – что я родителям-то скажу?

– Не надо им ничего говорить. Я больше не заболею. Будь уверена! – Ксюха решительно топнула ногой. – Который час?

– Да куда же ты собралась? – всполошилась бабушка.

– Я буду с Наташей, это ненадолго. – Ксюха повернулась к подруге: – Один момент, я только переоденусь.

Под причитания бабушки они вскоре вышли из дома.

– Веди меня к дому Игната, – распорядилась Ксюха.

Дрожа от страха, Наташа махнула рукой в сторону леса:

– Он там, на отшибе живет.

Ксюха схватила ее за руку и потащила за собой.

– Ксения, – скулила Наташа, едва поспевая за ней, – что ты там говорила о Славкиной невесте?

– Я ее видела.

– Как ты могла ее видеть?! Я же тебе рассказывала: она умерла, а потом и тело ее пропало, прямо из гроба! Да не беги ты! – взмолилась Наташа.

– Не знаю, – отрезала Ксюха, – а только думаю, что она не умерла!

– Да я же сама видела! Свадьбу всей деревней гуляли! Ксения, может, к тебе ее душа приходила? Может, мучают ее… там? – Наташа опасливо ткнула пальцем вниз.

– Не выдумывай! – отрезала Ксюха. – Если ее кто и мучает, так это Хаврониха. Ну ничего, с этим мы тоже разберемся!

– Ой, мамочка моя родная! – запричитала Наташа. – Говорила ж ты мне, чтоб не ходила я к городским, не трепала языком! А теперь что? Наградила меня ведьма свиным ухом, кому я теперь нужна такая? Куда ты меня волочешь?! Сама погибаешь и меня погубить хочешь!

– Дура! – не сбавляя темпа, крикнула Ксюха. – И все вы тут, – она запнулась, – люди не очень-то умные…

– Я знаю, что я дура! Меня мать из дому выгонит! О-ой!

Они пробежали по улице, свернули в проулок, пронеслись по тропинке между огородами.

Дом Игната Палыча стоял на опушке, в стороне от деревни. Не дом, а настоящая изба, из потемневших от времени бревен, единственное оконце наглухо закрыто ставнями, навес над крыльцом покосился, вот-вот рухнет. Забора не было. Вокруг избы буйно разросся бурьян вперемежку с одичавшими кустами крыжовника и малины.

Ксюха остановилась.

– Ты уверена, что в этом доме кто-то живет? – спросила она.

– Куда же ему деться, – пробубнила Наташа, – только он нас не особенно видеть хочет.

– Понятно.

Ксюха, не раздумывая, пошла напролом через колючие кусты, таща за собой упиравшуюся Наташу и не слушая ее возражений.

Колючки больно царапали кожу, Ксюха буквально продиралась сквозь заросли. Она ругалась и шипела от боли, но не отступала.

Внезапно кусты расступились, и Ксюха с Наташей очутились перед самым крыльцом. На двери висел амбарный замок, изрядно проржавевший.

– Может, он уехал куда-нибудь? – предположила Ксюха. Наташа не ответила, ее платок сбился на спину, свиное ухо вылезло наружу и предательски торчало из-под спутанных волос. Ксюха вздохнула. Вид у Наташи был очень жалкий, да и сама Ксюха наверняка выглядела не лучше. Но не отступать же!

Она поднялась по ступенькам, потрогала замок и несколько раз стукнула в дверь.

Никого.

Вокруг стояла вечерняя тишина, потрескивали в траве насекомые, пахло перезрелыми ягодами, пылью и хвоей.

Ксюха с досадой плюхнулась на крыльцо.

– А вот никуда я отсюда не пойду! – заявила она.

Наташа безнадежно опустилась рядом с ней.

– А мне уже все одно, хоть топись, – сказала.

– Ага, щаз, разбежалась! – прикрикнула на нее Ксюха. – Ну-ка возьми себя в руки!

Девочки замолчали, притихли, думая каждая о своем.

Солнце медленно опускалось за лес, из травы поднялись комары и плотной тучей устремились к подругам.

– Сожрут, пожалуй! – ругалась Ксюха, отмахиваясь от них.

Наташа безбоязненно сломала несколько стеблей крапивы:

– Вот, возьми, так удобнее.