Читаем Милфа полностью

— Генрих Соломонович жив и здоров, Андрей. И да, я работаю с его сыном, и пришла сказать, что я — личный адвокат Ольги Разумовской, девушки, которую твой клиент, находясь под наркотическими средствами сделал тяжёлым инвалидом, а вторую девушку, её подругу — убил.

— Ты что — то путаешь. Мой клиент никогда не употреблял наркотики, в деле этого нет, экспертиза не выявила в крови их наличие, она вообще ничего не выявила, в момент наезда, машина моего клиента находилась в неисправном состоянии — все заключения и экспертизы у нас так же имеются. Ты ничего не докажешь. Дело закрывается. Вчера я был у следователя. Ну же, дорогая, не мне тебе объяснять… Мы в России живём, здесь прав только тот, у кого много денег, где всё делается вот так… — Жданов поднёс руку к лицу изображая пальцами сотовый телефон. — Так что, дорогая моя, мой тебе совет: возвращайся обратно в свою провинцию, там тоже юристы требуются — бывшие кухарки.

"Молчи, Даша, молчи, не отвечай, не поддавайся на провокацию! Он специально пытается вывести тебя из себя! Но как же трудно сдержаться и не вернуть ему эти унизительные слова! Но пока, единственный и самый лучший вариант — и дальше сохранять хладнокровие".

Андрей откинулся на спинку кресла и поднял руки за голову, сцепляя их на затылке. Утвердив, как ему казалось, своё мужское превосходство — он позволил себе проявить великодушие в виде сомнительного комплимента:

— Знаешь, а мне нравится как ты сейчас выглядишь, развод несомненно пошёл тебе на пользу, — сказал он, скользя взглядом по моей фигуре сверху вниз и обратно.

Я улыбнулась.

— Позволь напомнить, что у бывшей кухарки — красный диплом лучшего вуза страны, статус адвоката и ооочень много нереализованных амбиций, которые, этой самой кухарке, когда — то давно запретил реализовывать её бывший муж. И дело, дорогой мой, не закрыто. У меня на руках есть неопровержимые доказательства того, что твой клиент в день аварии был под наркотическим опьянением и машина его, в тот момент, была вполне исправна. А что касается следователя…, - я остановилась, чтобы эффектнее нанести контрудар. — То сегодня его отстранили и дело твоего непорочного хирурга будет вести совсем другой человек. Вот так, дорогой.

Жданову ооочень не понравилось то, что он услышал. Это было видно по тому, как плотно сжалась его челюсть, а глазах вспыхнула неприкрытая ярость. Я с невероятным удовольствием наблюдала, как снисходительная улыбка бывшего мужа медленно превращалась в кривую гримасу.

Прищурив глаза, он смотрел на меня и молчал.

— Кстати, ты не хочешь поинтресоваться, как дела у твоего сына? — прервала я затянувшуюся паузу.

— Ну, и как же дела у моего сына?

Он с таким равнодушием задал этот вопрос, что не оставило никаких сомнений, — ему абсолютно плевать на Илью. Я почувствовала в сердце болезненный укол. Мне стало так обидно за моего мальчика, за моего чудесного, воспитанного, доброго мальчика! Андрей просто не достоин иметь такого сына! И я даже была рада тому, что у него нет ни малейшего шанса воспитать Илью таким же циничным ублюдком, как являлся сам.

— Илья — отличник, увлекается шахматами, интересуется наукой.

— Ну, хоть мозги ему мои достались. Всё такой же хлюпик и нытик?

Я сжала кулаки, а Андрей усмехнулся, заметив мою острую реакцию.

— Увидимся в суде, Жданов!

Резко развернувшись, я направилась к двери, но только взялась за ручку, как была остановлена брошенной в спину фразой:

— Я бы на твоём месте поостерёгся, Дарья… Сама знаешь, какой у нас опасный город в плане криминогенной обстановки… Каждый день на кого — то нападают, кого — то грабят, убивают, насилуют…

Я отпустила ручку двери, медленно разворачиваясь, не желая верить в то, что сейчас услышала.

— Ты мне угрожаешь?! Угрожаешь мне, матери своего ребёнка?!

— Ну что ты, дорогая! Какие угрозы?! — Жданов поднял обе руки вверх, в примирительном жесте. — Я лишь проявляю беспокойство о матери своего ребёнка. Только и всего.

"Циничный ублюдок! Беспокойство он проявляет, как же!"

— В тебе совсем не осталось ничего человеческого, да, Андрей? — с горечью спросила я, и, не дожидаясь ответа, вышла из кабинета, из всех сил стараясь не хлопнуть дверью.

***

Я заехала за сыном в школу, — он учился во вторую смену и часто оставался на дополнительные занятия, что было очень удобно. Тяжёлый осадок после общения с его отцом давил на сердце, хотелось скорее принять душ, чтобы смыть с себя всю негативную ауру, которую, как мне казалось, даже моя одежда впитала в себя.

Илья всю дорогу что — то весело щебетал. Мне невероятно повезло со школой, а особенно, с классной руководительницей. Илюшка, с её помощью, легко влился в новый коллектив, и все мои страхи и тревоги, связанные с его адаптацией, быстро рассеялись.

— Мамочка, поможешь мне сегодня с уроками? — попросил сын, после ужина. Обычно он великолепно справлялся сам, но иногда, когда ему особенно не хватало моего внимания, просил о помощи.

— Конечно, помогу, родной, — я взлохматила его густые волосы, в который раз про себя отмечая: как же хорошо, что Илюшка целиком и полностью похож на меня, а не на своего папашу.