— Нарыть? Роют кроты и экскаваторы. А улики находятся, хотя вы сделали всё для того, чтобы их сфальсифицировать. Не все люди продажные, Андрей, и не всё делается вот так, — я изобразила пальцами телефон, повторив его недавний жест.

Жданов усмехнулся и махнул рукой, словно я сказала несусветную глупость.

— Задача адвоката — это, в первую очередь, защита клиента, а не установление объективной реальности, не так ли, дорогая? Де юре — де факто. А совесть, порядочность и честность, оставь для наивных дураков. Твоей клиентке и так было предложено более, чем достаточно…

— Более, чем достаточно?! Одна девочка в могиле, другая — калека, никакие деньги мира не вернут жизнь и потерянное здоровье! — я вперилась в Синицкого уничтожающим взглядом.

"Сидит, царь горы, улыбается… Ничего, я собью с тебя всю спесь!"

— У нас есть к тебе предложение, — не обратив никакого внимания на мой эмоциональный выпад, продолжил Жданов. — Ты отзываешь свои услуги и получаешь два миллиона рублей. Завтра же. На свой банковский счёт.

— Нет.

— Хочешь больше?! — брови Андрея поползли вверх, а стук ручки о столешницу усилился. — Три миллиона.

— Нет, Жданов.

Ну наконец — то и хирург нахмурился. Он повернулся к Андрею и недоумённо уставился на того, словно точно был уверен, что я соглашусь принять деньги.

Жданов с шумом выдохнул воздух, стук резко прекратился. Бросив ручку на стол, он скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула.

— Оказывается я недооценивал тебя.

— И это было твоей большой ошибкой.

— Я только одного не могу понять, зачем ты так стараешься ради какой — то там нищей девчонки?! Я хочу предложить тебе своё сотрудничество, если ты отказываешься от денег. Я могу тебя ввести в самые высокие круги…

— Тебе действительно этого никогда не понять, Андрей, — я встала. — Разговор окончен. До встречи в суде.

И удалилась под звенящую тишину.

Вечером, около дома, я вновь увидела странного человека, которого замечала ранее, но старалась гнать от себя тревожные мысли, но когда, утром, на следующий день, кто — то въехал в мой в зад, тут же скрывшись, напугав нас с сыном до смерти, я окончательно убедилась, что всё это не случайно.

Пока ждали дэпээсников, я вытащила из бардачка пухлую визитницу, и облегчённо вздохнула, когда нужная визитка оказалась на месте.

"Да, Жданов, к сожалению, ты прав. В нашей стране действительно всё делается вот так."

И набрала номер.

— Алло, — ответил вскоре характерный голос с акцентом.

— Здравствуйте, Вазген. Это Дарья. Вы помните меня?

— Да, Дарья Евгеньевна, я узнал вас.

— Мне нужна помощь…

— Внимательно слушаю.

— Мне кажется, нет, я уверена, что мне угрожают… запугивают…

— Кто?

— Мой бывший муж, или те, кто действует по наводке его клиента.

— Я понял. С вашим мужем сегодня же поговорят мои люди. Вас и вашего сына никто пальцем не тронет. Даю слово.

— Спасибо.

— Не за что. Я обязан вам.

Я хотела было попрощаться, как Вагзен вдруг продолжил разговор:

— Дарья Евгеньевна…

— Да?

— Я хотел сказать кое — что про свою дочь, про Мадину. Она…

— Простите, Вазген, но ваша дочь меня не интересует. Прощайте. Спасибо за помощь.

***

В день судебного заседания, я заметно нервничала, сердце глухо билось в груди, что было вполне объяснимо, — это моё первое серьёзное дело, ещё и такое громкое.

Павел оказался прав: здание суда оккупировали журналисты и телевизионщики. Словно коршуны, они окружили нас, когда мы с ним и Любовью Алексеевной входили в здание суда.

Остановившись, я вкрадчиво и терпеливо отвечала на все каверзные вопросы, — особенно их интересовал личный аспект: противостояние двух адвокатов — бывших мужа и жену. Павел ободряюще кивнул и пожал мою руку, когда я закончила.

Говорят, чем тяжелее борьба — тем слаще победа. И если вдруг, в итоге, я проиграю, — буду утешать себя тем, что не спасовала, испугавшись трудностей.

Я увидела, как к зданию подъехал чёрный мерседес, из него вышли Жданов и Синицкий. Журналисты тут же метнулись в их сторону, громко выкрикивая вопросы уже им.

Заседание проходило в открытом порядке, зал был забит до отказа. После всех формальностей и оглашения прокурором предъявленного обвинения, вызвали меня, как главного представителя потерпевшей стороны.

Слегка прокашлявшись, я начала свою речь, стараясь не смотреть в сторону Жданова и его клиента.

— Уважаемый суд, и все присутствующие. Позвольте мне… — в этот момент я бросила взгляд на первые ряды слушателей, ища Павла, но вместо Павла мои глаза наткнулись на…

…НИКИТУ!

27 глава

Никита долго смотрел на экран телефона, и решил всё же ответить, но прежде убедился, что Мадина уже в отключке.

Девушка лежала на спине, голова запрокинута, левая рука свисала вниз. Но как только он нажал "ответить", она вдруг зашевелилась и открыла глаза.

— Даш… слушай… давай… созвонимся позже… я сейчас занят, — сказал он поворачиваясь спиной к дивану.

— Ладно, хорошо… — ответила Даша. В её голосе послышалась обида.

Он хотел добавить, что через полчаса перезвонит сам, но не успел, — Мадина громко и нараспев подала голос:

— Никитаааааа, ну иди ко мне, я тебя ждууу, хочуууу ещё…