— Она хочется судиться с ним, понимаете, Дарья! Я не могу её переубедить! У нас нет ни связей, ни денег — ничего! Ох… — Любовь Алексеевна вновь принялась вытирать глаза.

— Оля, — позвала я девушку, — пойми, так ты хоть что — то получишь, тебе необходимо лечиться, всегда есть шанс на выздоровление, надо просто…

Девушка повернулась и посмотрела на меня. Меня поразило, что в её глазах я не было ни грамма слёз, более того, я увидела в них твёрдость и решимость. Сколько же силы духа находилось в этом хрупком теле! И это не могло не восхищать.

Оля подняла руку, показав, что хочет что — то написать. Её мать тут же достала листок, фломастер и вложила их в правую руку девушки. Она очень долго, с трудом выводила на бумаге слова, потом в изнеможении опустила руку, закрыв глаза. Я взяла листок и прочитала:

"Этот человек будет жить. Он будет ходить, дышать, а я никогда. И Инна тоже — никогда! Я хочу только справедливости, мне всё равно на деньги."

Мне хотелось плакать, когда я читала эти кривые строчки. Очень непрофессионально. Эмоции — плохой попутчик, а особенно, в моей профессии. Но ведь я тоже мать! И этот кокаиновый ублюдок может переехать ещё какого — нибудь ребёнка!

— Оля! — я дотронулась до плеча девушки. — Мы будем судиться.

Слабая улыбка растянулась на бледном личике.

***

Меня слегка поколачивало, когда я поднималась на лифте одного из самых лучших бизнес — центров Москвы, где располагался офис бывшего мужа. Я договорилась о встрече с его помощницей, представившись адвокатом истца, но намеренно не упомянула своё имя, ограничившись фамилией пострадавшей и названием нашей конторы.

Несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, когда подошла к дубовой двери с позолоченной табличкой: почётный адвокат России — Жданов Андрей Викторович.

— Ну, здравствуй, Жданов Андрей Викторович, — прошептала я, толкая дверь.

Знакомый офис, в котором мне приходилось бывать ранее, открылся моему взору. Я уже и забыла, насколько он великолепен — типичный Ждановский антураж: много золота, кожи и пафоса.

Его помощница оказалась подстать: такая же великолепная и пафосная. Я невольно усмехнулась, оценив её причёску: короткое тёмное каре с чёлкой. Слава богу, она не знала меня — зато я прекрасно помнила, как помощницы Андрея менялись с завидной регулярностью.

" Интересно, он спит с ней? — мелькнула невольная мысль. — Скорее всего — да, как и со всеми остальными, наверняка тоже спал!"

Помощница смерила меня высокомерным взглядом, точно таким же, каким в совершенстве владел и её начальник.

— Проходите, — сказала она, поджимая ярко — красные губы и открывая передо мной дверь.

Я прошла в кабинет, остановившись около стола, за которым, как на троне, восседал мой бывший муж. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел меня.

— Даша?! А ты что здесь делаешь?!

25 глава

Я вглядывалась в лицо человека, которого когда — то безумно любила. И теперь, отчётливо видела то, чего раньше никогда не замечала из — за собственной любовной слепоты. Его циничность, чёрствость, безжалостность были заметны в каждой черте и впечатаны в мышцы плотной маской.

"Адвокат дьявола" — сразу же пришла в голову подходящая характеристика.

Сейчас Андрей казался мне нелепой карикатурой на самого себя. А ведь когда — то, он казался мне почти богом…

— Пришла поздороваться с тобой и сказать, что я…

— Так ты теперь работаешь в конторе у Левина — младшего? — невежливо перебил он меня, не дав договорить. — Кааак интересно! И давно? А, впрочем, всё равно. Ну, и как там наш старикашка? Не отправился ещё к праотцам?

— Генрих Соломонович жив и здоров, Андрей. И да, я работаю с его сыном, и пришла сказать, что я — личный адвокат Ольги Разумовской, девушки, которую твой клиент, находясь под наркотическими средствами сделал тяжёлым инвалидом, а вторую девушку, её подругу — убил.

— Ты что — то путаешь. Мой клиент никогда не употреблял наркотики, в деле этого нет, экспертиза не выявила в крови их наличие, она вообще ничего не выявила, в момент наезда, машина моего клиента находилась в неисправном состоянии — все заключения и экспертизы у нас так же имеются. Ты ничего не докажешь. Дело закрывается. Вчера я был у следователя. Ну же, дорогая, не мне тебе объяснять… Мы в России живём, здесь прав только тот, у кого много денег, где всё делается вот так… — Жданов поднёс руку к лицу изображая пальцами сотовый телефон. — Так что, дорогая моя, мой тебе совет: возвращайся обратно в свою провинцию, там тоже юристы требуются — бывшие кухарки.

"Молчи, Даша, молчи, не отвечай, не поддавайся на провокацию! Он специально пытается вывести тебя из себя! Но как же трудно сдержаться и не вернуть ему эти унизительные слова! Но пока, единственный и самый лучший вариант — и дальше сохранять хладнокровие".

Андрей откинулся на спинку кресла и поднял руки за голову, сцепляя их на затылке. Утвердив, как ему казалось, своё мужское превосходство — он позволил себе проявить великодушие в виде сомнительного комплимента: