— Конечно, езжай…

Никита внимательно посмотрел на меня, неправильно поняв тоску на моём лице: мне просто не хотелось с ним расставаться.

— Иди ко мне!

Он сгрёб меня в охапку, сжимая в своих объятиях.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — тихо сказал он прямо в моё ухо. — Забудь! Всё будет хорошо! Я обещаю!

Он отпустил меня и быстро вышел из машины.

Я смотрела, как Никита садился на свой мотоцикл, затем, он с рёвом завёл его, и махнув на прощание рукой, скрылся за поворотом.

Комок подступил к горлу и я еле сдержалась, чтобы не заплакать.

В течении всего дня он периодически звонил мне, интересуясь моим настроением, а в последний его звонок я услышала смех и звон бокалов: праздник в их доме был в самом разгаре. Никита весело сообщил, что у матери хорошее настроение, и скорее всего, она уже забыла про инцидент в отеле.

Я улыбнулась и расслабилась. Но, как оказалось, ненадолго…

Ровно через час после его звонка Никиты, я увидела входящее сообщение от Татьяны. Меня охватило тревожное предчувствие — Татьяна никогда не писала мне сообщений, — только звонила.

Дрожащими пальцами я взяла телефон.

"Нам нужно серьёзно поговорить. Я приеду к вам домой, в семь часов вечера во вторник. Надеюсь, застать вас дома."

Моё сердце упало, а к горлу подступила тошнота. Татьяна никогда не обращалась ко мне на "вы". Её категорический настрой в отношении меня и Никиты — был вполне очевиден.

Видимо, Никите всё же придётся делать выбор…

19 глава

Я договорилась с Натальей: во вторник, после школы она заберёт наших сыновей к себе, а в среду утром привезёт мальчишек на занятия. Илюшка запрыгал от радости, когда я рассказала ему об этом, даже не подозревая, что это вынужденная мера: я не хотела, чтобы сын стал свидетелем нашего непростого разговора с Татьяной. А в том, что разговор предстоит непростой — я не сомневалась…

Эти два дня Никита пытался меня всячески ободрить, уверяя, что никакого повода для беспокойства нет, и что он слишком хорошо знает свою мать: она не будет устраивать скандал, а просто спокойно поговорит.

— Когда мама убедится, что с твоей стороны такие же сильные чувства, как и с моей, она сразу же успокоится, вот увидишь! Она почему — то решила, что ты задурила мне голову, и я нужен тебе только для сексуального развлечения.

— Она так и сказала?! Но ведь это не правда!

— Конечно, не правда, любимая. Я пытался ей донести, но она ничего не хочет слышать. Моя мама очень упёртая. Если что вобьёт себе в голову — домкратом не разомкнёшь. Но ты не переживай! Как только мать поймёт, что у нас с тобой всё серьёзно — она отстанет.

Женская интуиция подсказывала мне, что вряд ли Татьяна успокоится, но я не стала делиться со своими опасениями с Никитой, оставляя за ним его уверенность. А вдруг, действительно, Татьяна если не обрадуется, то хотя бы примет нашу пару, она же не враг собственному сыну, в конце концов!

Утро и день вторника я как могла отвлекала себя работой, но ближе к вечеру почувствовала накатывающую тошнотворную волну, как если бы мне предстояла сдача важного экзамена, к которому я совсем не была готова. Я поделилась своим эмоциональным состоянием с Никитой, и он сразу же начал настаивать на своём присутствии, всячески уговаривал, но я запретила ему приезжать. Наш разговор с Татьяной должен состояться без третьих лиц.

После работы я заехала в маркет, чтобы купить бутылку шампанского и плитку швейцарского шоколада, который обожала мама Никиты, правда я не знала насколько такое "угощение" будет уместно в сложившейся ситуации.

В своём сообщении Татьяна не уточнила во сколько приедет, но ей было известно, что в шесть я обычно уже дома, поэтому ожидать её, скорее всего, стоило часам к семи.

Я так волновалась, что разбила бокал, когда накрывала журнальный столик в гостиной, и только — только успела убрать осколки, как раздался звонок. Моё сердце неровно забилось, пульс участился, я сделала несколько глубоких вздохов и выдохов, и пошла открывать.

— Здравствуйте! — приветливо поздоровалась я, несмотря на хмурое выражение лица Татьяны.

— Здравствуй, Дарья, — от её холодного тона у меня внутри всё съёжилось.

"Ну хоть не на вы, уже хорошо."

Мы прошли в гостиную, я предложила Татьяне сесть. Её строгий, без тени улыбки взгляд, замер на бутылке шампанского.

— И как часто ты выпиваешь?! Надеюсь, не каждый день и не при своём сыне?!

Я опешила, на какое — то время потеряв дар речи — настолько меня обескуражило её нелепое предположение.

— Я… эээ… Илья сейчас в гостях у своего друга. А шампанское я могу убрать, я подумала, что…

— Я не пью! — резко сказала мама Никиты, садясь на диван и складывая руки в замок.

Я удивилась про себя, вспомнив, с каким удовольствием она пила и шампанское и вино на своём дне рождении.

— И надеюсь, ты не спаиваешь МОЕГО сына? — Татьяна специально сделала ударение на слове "моего".

Все эти вопросы были настолько смешны и нелепы, что несмотря на дикое напряжение, мне хотелось рассмеяться.

"Спаиваю ли я твоего двадцатидвухлетнего сына?! Что за бред?!"

Татьяне явно хотелось задеть меня за живое.