Читаем Милфа (СИ) полностью

— Извини, но лифт не работает, придётся подниматься ножками. Справишься? Я, конечно, мог бы отнести тебя на руках, но вряд ли ты на это согласишься, или…? — он сделал паузу и обольстительная улыбка расцвела на его губах.

— Не или, Никита! — я подошла к подножию лестницы: ступеньки, обшитые ковролином, были покрыты защищающей плёнкой.

Недолго думая, я сняла туфли, и начала босиком подниматься по лестнице, держа в одной руке обувь, а во второй — край узкой юбки, чтобы при хотьбе не сковывала движения.

Мы молча поднимались до верхнего этажа. Всё это время Никита шёл позади, и меня не покидало ощущение, что весь путь наверх, он только и делал, что смотрел на мою задницу. Я остановилась на последней ступеньке, и держась рукой за перила, начала обуваться.

— Можно, я помогу?

Я не успела ничего сообразить, и тем более, что — то ответить, как опустившись на одно колено, Никита взял в руку левую туфлю и поднёс её к моей ноге. Я смутилась и хотела воспротивиться, но вовремя себя остановила — не хотелось выглядеть глупо. Хотя, тот факт, что мы находимся вдвоём в пустом здании, удваивал интимность этого процесса (почему — то я была уверенна, что в отеле будут хоть какие — то люди: рабочие, строители, дизайнеры). Вторую туфлю он надевал уже значительно медленней. Я чувствовала прикосновение тёплых пальцев к своей коже, и по всему моему телу бежали мурашки, а в животе приятно щекотало. Я опустила глаза. Штаны в стиле милитари обтягивали его мускулистые бедра, напрягшиеся от сидения на корточках, и мой взгляд невольно замер там, куда смотреть было категорически запрещено. Я резко высвободила ногу.

— Спасибо. Куда дальше?

Никита поднялся и, несмотря, на мои каблуки, он всё равно возвышался надо мной.

— Туда, — он указал рукой на одну из распахнутых дверей.

Я зашла в просторное помещение и ахнула. Несмотря на полное отсутствие мебели, было ясно, этот номер — люкс.

— Это люкс, — подтвердил мою догадку Никита.

Панорамные окна во всю стену открывали шикарнейший пейзаж на всё морское побережье. Я подняла голову: на потолке тоже открывался прекрасный вид, только уже на небо и облака.

— Как красиво! — какое — то время я стояла, замерев в восхищении, а затем подошла к окну.

Я не помнила, видела ли когда — нибудь такую восхитительную картину местности, в которой прожила большую часть своей жизни, может быть, когда — то в далёком детстве, с прибрежных скал, по которым мы часто лазили всей детворой.

— Это просто мечта жить с таким видом — рай! — я обернулась: Никита всё ещё стоял у порога. Я отвернулась обратно к окну. Наступал вечер, солнце начинало медленно клониться к закату, раскрашивая море в багряные и лиловые тона. Если бы я была художником, то обязательно бы нарисовала эту красоту на холсте. Но вместо красок и холста, у меня был только телефон, поэтому я щёлкнула несколько кадров для сына. Я заметила, как где — то вдалеке начинала завязываться гроза, и если она не пройдёт мимо, то скорее всего, скоро окажется здесь.

— Взгляни! Кажется, начинается гроза. Вон там!

Я не слышала как он подошёл. Я поняла это, когда почувствовала тёплое дыхание на своей шее. Никита взял меня за плечи и мягко развернул к себе.

— Что ты делае…? — я не смогла договорить фразу. потому что наши глаза встретились, и я почувствовала, что не в силах отвести взгляд в сторону, даже если бы и хотела этого. Небо, море и цвет его глаз слились в единое целое, представляя собой нечто прекрасное и волшебное. Он стоял так близко, и вблизи казался ещё красивее. Я перестала дышать, когда он поднял руку и тыльной стороной ладони провёл по моей щеке.

Моё сердце билось так сильно, что я чувствовала пульсацию во всем своём теле. Я дрожала, но почему — то не в силах была сбросить его руку и отойти в сторону.

"Что со мной?!?"

Никита пальцем провёл по моему носу, коснулся губ, и я невольно их приоткрыла. Его глаза мгновенно переместились на мой рот, двумя руками он зарылся ладонями в мои волосы, приподнимая лицо, с явным намерением поцеловать.

Внутри меня вовсю бушевала буря сопротивления, требуя немедленно остановить то, что сейчас должно было произойти. И когда, я уже готова была ей подчиниться, губы Никиты коснулись моих губ.

Жгучее желание пронзило меня, когда я почувствовала прикосновение его горячего языка к своему языку. Никогда прежде я не испытывала такого острого ощущения! И я испугалась. Испугалась своей, как мне казалось, давно похороненной в мёрзлой спячке женственности, испугалась того, что может произойти, если я не удержу себя в руках. А я точно не смогу этого сделать, потому что поцелуй Никиты стал глубже, а сильные руки, переместившись с волос, крепко обхватили меня за талию. Но вот, на какое — то мгновение, он оторвался от меня, и страстно выдохнул:

— Дашшшаааа…

Этого мгновения хватило, чтобы я пришла в чувство. Я упёрлась кулаками ему в грудь и с силой надавила.

— Нет! Никита, нет! Отпусти меня!

— Почему? — тихо спросил он, вновь склоняя ко мне своё лицо.

— Потому что, нет! Нам нельзя! Это не правильно! Не правильно!