Читаем Милая , 18 полностью

— Что? Разве год тому назад не пришел ко мне Шимон Эден, каждой порой излучая сионистское горение, и не сказал: ”Не время сейчас сражаться, Андрей. Подождите. Пусть ваши выстрелы будут услышаны. Не нужно умирать беззвучно”.

— Черт возьми, Андрей! Вы что же, думаете, мне по душе такое решение?

— Зачем же вы мне врали?

— Потому что... всей душой верил, что мы соберем армию из десяти тысяч на все готовых солдат. А мы больше двух-трех дней не продержимся. С арийской стороны помощь не поступит. Никогда. Никакая.

— Смотрите, — он разложил на столе огромный чертеж. — Это план канализационной системы под Варшавой. Мы переведем наши отряды в бункеры, которые можно соединить с канализационными трубами. Я послал Роделя закупить на арийской стороне грузовики и нанять водителей. Коммунисты подготовят дороги и укрытия в лесах. Пройдем под стеной группами, спустимся в канализационные трубы и выйдем километров за десять от гетто в заранее подготовленные места.

Андрей схватил со стола план и скомкал его.

— А что, лучше пойти на верную гибель ради трехдневной бравады? — заорал Шимон. — Разве не наша обязанность, не наш долг вывести кучку оставшихся в живых? Если мы останемся на теперешних позициях, мы погибнем все до единого. А так, по крайней мере, хоть кто-то выживет и будет свидетельствовать потомкам.

— Он прав, Андрей, — сказал Крис, становясь между ними. — Об этом нужно рассказать миру.

Андрей медленно перевел взгляд на Вольфа Бранделя.

— Не знаю, — пробурчал Вольф.

— О чем рассказать, Шимон? — Андрей сел и постарался сдержаться. — Откопают дневники Бранделя и будут читать, как пятьсот тысяч покорно шли, словно бараны на бойню, а крикуны-идеалисты, отстаивавшие честь, на четвереньках уползали через канализацию, чтобы поведать об этом миру? О чем рассказывать, Шимон? Постыдились бы, право. Неужели у вас еще недостаточно накипело, чтобы отомстить за смерть детей? Всего неделю! Вот и будем эту неделю сражаться как люди!

— Мы не продержимся неделю, это невозможно.

— Вспомни — Бетар! Масада! Иерусалим![68] Мы должны им показать, что евреи еще не разучились сражаться, Шимон!

— Наш долг постараться выжить, — ответил Шимон.

— Приказываю бетарцам, — обратился Андрей к Вольфу, — вернуться на Милую, 18. Мы не будем соучастниками последнего унижения нашего народа.

— Не подстрекайте своих людей против командования, — предостерег Шимон.

Длинный, тревожный звонок.

Вольф выглянул украдкой на улицу:

— Эсэсовцы! Кишмя кишат!

Все четверо, мигом проверив свое оружие, бросились к приставной лестнице, ведущей на крышу. Андрей выходил последним.

— Спускайтесь через Милую, 5, — сказал он. — Осторожно, не разворошите пух, а то нас заметят.

Они ползли по пуху, как если бы это был хрусталь. Вольф и Шимон уже добрались до кромки крыши и смотрели вниз на улицу, запруженную немцами. Облава шла по всей улице, от Наливок до Заменгоф, но главные силы были сосредоточены перед Милой, 18, у штаба ”Общества покровителей сирот и взаимопомощи”.

— Мы в мешке, — сказал Шимон.

— Можем ли мы пробраться к вашему штабу?

— Нет, — ответил Шимон, — для этого нужно пройти через двор на Милой, 5. И здесь оставаться нельзя. Еще немного, и они поднимутся сюда.

— Есть тут одно укрытие, — сказал Андрей, — думаю, места хватит на всех.

Они пробрались вслед за Андреем к последнему дому на углу Милой и Заменгоф. У самой кромки крутого ската крыши перед карнизом высилась широкая печная труба.

— Нужно залезть в эту трубу, — сказал Андрей. — Сползайте прямо к ней, но так, чтобы вас не заметили.

Он пополз первым, прижимая локтем ”шмайзер”. Добравшись до трубы, он осторожно поднялся и, прислонясь к ней спиной, знаком позвал следующего. Полез Шимон. Андрей вытащил плохо подогнанную черепицу, за ней еще пять штук и спустил их к карнизу. Образовалась такая дыра, что в нее мог протиснуться человек.

Шимон сделал ошибку, решив ползти ногами вперед. Хоть ему и легче было цепляться за крышу руками, но он не видел, где труба, и мог скатиться мимо нее, а Андрей не решался направлять его, потому что голос могли услышать с улицы. На полпути Шимону удалось перевернуться головой вперед.

”Давай, давай Шимон, — подбадривал его про себя Андрей. — Время же уходит. Ну, Шимон. Если они поднимутся сюда, мы полетим вниз, как перышки”.

Шимон Эден добрался до трубы, прислонился к ней и, сев на корточки, опустил голову на колени, чуть не плача от пережитого испуга.

Настала очередь Криса. Вольф оставался последним, наблюдая за крышами.

Крис спустился быстро и уверенно. Андрей выглянул из-за угла трубы посмотреть, что делается на улице. Пока им везло.

— Шимон, влезай внутрь; заползи как можно дальше. На перекрытие не становись: оно прогнило. Крис, лезь за ним и устраивайся как можно ближе к нему, чтобы нам всем хватило места.

Шимон полез головой вперед и пополз по балке. За ним влез Крис.