Еще перед переездом Давида Зембы на арийскую сторону у нас состоялось последнее собрание Клуба добрых друзей (от его состава осталась половина), на котором постановили немедленно спрятать все записи, кроме текущих. Пятьдесят тетрадей в закупоренных молочных бидонах зарыли в четырнадцати различных местах. Еще в десять молочных бидонов и железных ящиков вложили неразобранные документы, фотографии, стихи, эссе. Где зарыты все эти бидоны и ящики, знают всего шесть человек: Давид Земба, Андрей Андровский, Габриэла Рок, Александр Брандель, Кристофер де Монти и я. Но и Давид, и Андрей, и Габриэла, и Алекс знают только часть мест, чтобы в случае чего нельзя было добраться до всего архива. Мы решили, что самое важное — устроить выезд из Польши Кристофера де Монти, так как надеемся, что ему удастся привлечь внимание мировой общественности к положению евреев. Но за ним охотятся на арийской стороне, и осуществить его отъезд практически невозможно.

Капелька хороших новостей. Хоть Финляндия — союзница Германии, она наотрез отказалась выдать свою еврейскую общину (две тысячи человек) Эйхману, несмотря на его упорные требования. Старый маршал Маннергейм[66] пригрозил, что он отдаст приказ финской армии защищать евреев. Мы слышали, что то же самое происходит и в Дании, и в Болгарии, и в Румынии. Господи, чего бы мы только ни сделали, будь на нашей стороне Армия Крайова, которая сейчас насчитывает четверть миллиона человек!

Архивы Клуба добрых друзей хорошо спрятаны, я чувствую, что и моя работа подходит к концу. Мне так одиноко без Сусанны и без мамы. Годы кропотливого труда над этими записями при плохом освещении не прошли бесследно — я почти совсем уже не вижу, а из-за сырости началось воспаление суставов, и они не перестают болеть. Как долго мы сможем еще продержаться? Многие ли из нас уцелеют? Два человека? Пять? Пятьдесят? Сколько? А Еврейская боевая организация! Это же армия безумцев! Никому даже во сне не снится, что мы можем оказывать сопротивление больше двух-трех дней. Какой же в этом смысл? Когда мы начнем сражаться? И начнем ли вообще? Кто из нас первым осмелится выстрелить в них? Кто?

Первая глава новой тетради, 

начатой Ирвином Розенблюмом 15.1.1943.

Глава вторая

Белокурый, голубоглазый, подтянутый, умный и трудолюбивый оберфюрер СС Альфред Функ стоял, выпрямившись, во главе полированного стола. Его внимательно слушали сидевшие слева Рудольф Шрекер и доктор Франц Кениг и справа — начальник гестапо Гюнтер Зауэр и штурмбанфюрер Зигхольд Штутце, только что назначенный на пост начальника варшавской полиции. Хорст фон Эпп, сидевший на другом конце стола, смотрел в окно: ему было скучно.