Читаем Микроб без комплексов полностью

– Звонарева-младшая не умела управлять своим гневом. Вернее, она прикидывалась тихоней, а потом вдруг бабах! Происходил взрыв эмоций. Его мог вызвать самый незначительный повод. Один раз Ляля раскрашивала картинку, и я похвалила ее работу: «Красное платье здесь очень красиво смотрится, ты подобрала правильный фломастер». А девочка надулась: «Одежда розовая». – «Нет, – возразила я, – это цвет пожара». Знаете, я никогда не повышаю голоса на воспитанников, да и в разговоре ничего обидного не было, простой треп. Но Ляля вскочила, разорвала картинку и с воплем: «Меня все ненавидят!» – убежала прочь.

– Что все-таки сделала девочка? За какой проступок ее поместили в учреждение, где содержались дети с криминальными наклонностями? – упорно нажимала я на одну и ту же педаль.

Середко потерла лоб рукой.

– Зоя Владимировна пыталась приучить Лялю к труду. Она брала девочку с собой на работу… ну… и там…

Я решила помочь психологу:

– Наверное, Ляля украла что-то у бабушки?

Людмила Николаевна кивнула.

– Понимаете, Звонарева-старшая занимается разработкой новых лекарств. Подробностей я, конечно, не знаю, но таблетки тестируют на животных, в лаборатории много всяких препаратов. Зоя Владимировна не предполагала, чем обернется ее невинное желание заинтересовать любимую внучку делом всей своей жизни. Она рассказывала девочке о лекарствах, в частности о миорелаксантах, которые…

– Я знаю об их действии, – перебила я психолога, – препараты этой группы могут привести к смерти от остановки дыхания, их следует принимать только в клинике, в присутствии врача.

Середко вздохнула.

– Верно. В то время в семье Звонаревых служила домработницей некая Маргарита, очень ответственная женщина, фанатка Эдиты. Из лучших побуждений она делала Ляле огромное количество замечаний, воспитывала девочку так, как принято в простой семье: «не бери», «нельзя», «ложись вовремя спать», «ешь суп до дна» ну и далее в подобном духе. Ляля считала замечания Маргариты унизительными для себя и однажды потребовала у матери ее уволить. Но та, всегда спешившая исполнить желание капризницы, неожиданно сказала: «Найти хорошую прислугу очень трудно. Рита честная, старательная, и она очень любит тебя». Девочка фыркнула и решила самостоятельно разобраться с прислугой.

– Понимаю, – пробормотала я. – Ляля вытащила из тубы несколько таблеток, растолкла их и посыпала порошком шпроты, которые обожала Маргарита?

– Именно так, вы правы, – с удивлением согласилась психолог. – Меня поразили коварство и злость девочки. Она за полчаса до конца рабочего дня домработницы попросила вскрыть для себя банку, скушала одну рыбку, затем сказала: «Фу, противно пахнет! Рита, забирай консервы домой. Я их больше есть не стану, Веня шпроты ненавидит, бабушке нельзя, мама фигуру бережет!» Маргарита аккуратно переложила рыбок из жестяной банки в стеклянную, завернула крышку и минут через двадцать ушла домой. Ляля великолепно знала: Рита не устоит перед шпротами, она их обожает, поэтому из множества консервов в кладовке девочка выбрала именно эти.

Я удрученно молчала. Вот теперь нашелся ответ на вопрос: почему Ляля, желая отравить актрису, взяла таблетки от кашля. Да потому что она предполагала, что в тубе по-прежнему миорелаксант. Один раз пилюли подействовали, помогли ей избавиться от надоедливой женщины, и девочка решила пойти проторенным путем, убить мать, на которую она затаила злобу, уже испытанным способом. Коробков был прав, когда предположил, что Ляля уже совершала преступления. Димон оказался настоящим психологом!

– Домработница скончалась, но ее смерть не вызвала у медиков никаких подозрений, – продолжала Середко. – Ляля сама себя выдала, она так бурно радовалась избавлению от Маргариты, что у Зои Владимировны зародились сомнения. Та начала расспрашивать внучку и в конце концов услышала признание.

– Представляю, как испугалась бабушка, – покачала я головой, – таблетки взяты из ее лаборатории, ученую даму могли уволить за халатное отношение к хранению опасных препаратов. И даже более того – отправить за решетку. Зоя Владимировна насыпала в такую же тубу таблетки от кашля и более не приводила Лялю в лабораторию. Девочку быстро отправили на перевоспитание в гимназию Ландау, Звонарева оплатила похороны Маргариты, дала денег ее родственникам и молилась, чтобы никто ни о чем не заподозрил.

Людмила Николаевна пожала плечами.