Читаем Микроб без комплексов полностью

– Вау! – вдруг воскликнул кто-то рядом.

Я повернулась на голос и увидела девушку-официантку.

– Что случилось?

Та плаксиво ответила, тыча рукой в табуретку:

– Поставили сюда мебель, которая меня старше… Тут сиденье откидывается, а под ним, блин, ящик. Зачем это сделали? Вечно о крышке забываю, беру чертову деревяшку за верх и палец прищемляю!

Я хотела посочувствовать бедняжке, но вдруг насторожилась. В памяти ожило воспоминание: когда я была ребенком, у наших соседей имелась точь-в-точь такая табуретка, и если к родителям приходило много гостей, мама шла в рядом расположенную квартиру, брала у Семеновых недостающие стулья и табуретки. Кстати, я тоже прихлопывала себе пальцы поднимающимся сиденьем. Почему я не вспомнила об этом раньше, когда Раиса демонстрировала тайник? Черт подери, я, похоже, сглупила…

– Свет не видывал такого непослушного негодника, как ты! – раздался раздраженный женский голос. – Сколько раз говорила: не смей грязными руками книги хватать!

– Ма, это случайно вышло, – захныкал ребенок.

Я повернулась на звук и увидела мальчика лет десяти и худенькую женщину, одетую в дешевую куртку.

– Знаешь, сколько стоит словарь, который ты запачкал? – кипятилась мамаша. – Три тысячи рублей! Самое дорогое издание в магазине!

– Не сердись, – бубнил сынишка, – на первом уроке у меня шариковая ручка протекла, на пальцы паста попала. Я руки мыл!

– Сиди здесь, – прошипела мать. – Такие деньжищи! Где их взять?

– Ну я же не хотел… – захныкал мальчик.

– Странно получается, – еще сильнее обозлилась женщина, – каждый день говоришь, что хочешь хорошо учиться, но ни черта не выходит, одни двойки таскаешь. Зато словарь испачкать не хотел, а изгваздал. Удивительное у тебя хотение! Похоже, оно наоборот работает! Ну все, накушалась я твоих шалостей, отвезу тебя в школу для идиотов. Будешь сидеть в интернате взаперти, оттуда легко не отпустят.

– Мама! – в голос зарыдал шалун. – Не надо!

Тетка еще громче заорала на несчастного ребенка, но я перестала улавливать смысл ее злобных тирад. В мозг ввинтилась фраза, которой мать решила испугать двоечника: «Будешь сидеть в интернате взаперти, оттуда легко не отпустят». Моментально в памяти всплыл разговор с Владом Ткаченко. Он тогда обронил: «Эдита не объясняла мне причин, по которым Ляля сменила учебное заведение. Она лишь сказала: дочь отпустили из гимназии имени Ландау, девочка пойдет в другую школу».

Помнится, меня почему-то удивила фраза, оброненная ювелиром, но я не стала разбираться в собственных ощущениях. В конце концов, какая разница, где подросток получает знания? Но сейчас я неожиданно поняла, отчего сделала стойку, беседуя с Владом: из образовательного заведения могут выгнать, вытурить, вышвырнуть, школу оканчивают, меняют или бросают. Глагол «отпустить» никак не употребляют в ситуации, когда ребенка решили перевести из одной цитадели знаний в другую. Отпускают заключенных. Ну еще изредка отпускают с уроков, но ведь не из школы! Если Влад точно повторил слова Эдиты, значит, Ляля оказалась в каком-то спецучреждении для подростков, где провела целый год. По какой причине девочку наказали? Если вспомнить, как горячо Зоя Владимировна любит внучку, станет понятно: школьница сотворила нечто очень гадкое, раз бабушка пошла на такую меру.

Я схватила телефон. Если выясню, что сделала ее горячо любимая Ляля, то смогу заявить Звонаревой: «Говорите, где прячется ваша настоящая дочь, и тогда никто не узнает неприятной правды о внучке. Школьнице предстоит лечиться у психиатра за попытку убийства актрисы, но, оказывается, в прошлом у нее есть и другие тайны. Хотите, чтобы я держала рот на замке и своим рассказом не усугубила положение Ляли, немедленно назовите адрес, где находится настоящая Эдита».

Считаете мою идею некрасивой? Ну да, абсолютно верно, это шантаж. Но другим путем мне к убийце не подобраться.

Я вытащила из сумки телефон, набрала нужный номер.

– Волшебная палочка ушла ужинать! – гаркнул Димон. – И вообще…

– Немедленно отыщи гимназию имени Ландау, – перебила я хакера. – Я почти на сто процентов уверена, что она не имеет никакого отношения к великому физику Льву Ландау.

– Слышал я про собак, которые одновременно с хозяином инфаркт получают, – вдруг брякнул Коробков.

Даже на фоне обычных нелепых замечаний компьютерщика его последняя фраза звучала весьма странно.

– При чем здесь псы? – изумилась я. – Димон, у твоего компа хороший защитный экран? Похоже, излучение от монитора повлияло на мозг пользователя.

– Идет мужик домой, – спокойно продолжал Коробков, – а его четвероногий хвостатый друг чует: хозяину плохо. Бац! И оба в больнице. Мужчина и Жучка. Вот так и мы с тобой!

– Может, возьмешь градусник? – забеспокоилась я. И тут же разозлилась: – Постой-ка! Если ты существо сильного пола, то Жучка – это я?!

– Какая разница? – фыркнул Димон. – Внучка, мышка, репка… Стоило мне разработать свою версию и начать копать под гимназию Ландау, как тут же звонит Таня с просьбой отыскать это заведение. У нас с тобой телепатическая связь, как у мужика с Жучкой.