Читаем Микроб без комплексов полностью

– Не встречал ли ты в разных блогах упоминания о психотерапевте, который самым чудесным образом влияет на наркоманов? Вроде специалист берет огромные деньги за услуги, но буквально переворачивает сознание человека. В кабинет врача входит опустившийся маргинал, а выходит художник, писатель, композитор.

– Крутая фенька, – хмыкнул Коробков.

– Если такой спец существует, мне необходимо его найти, причем как можно быстрее. Попытайся отыскать его координаты.

– Ща пошарю, поболтаю на албанском, – пообещал хакер, – мне тут одна мысль в голову пришла.

– Единственная? – ехидно уточнила я.

– Я всегда лишь одну думу думаю, – не стал обижаться Димон, – двум под черепом тесно. А почему Ляля взяла таблетки от кашля?

– Она посчитала их ядом, неужели ты не понял? – удивилась я.

– Почему? – упорно твердил Димон. – Дай логичное объяснение, от чего юная паразитка пришла к такому мнению. Что ее потащило к столу бабки?

– Она так думала, – растерянно ответила я. – Ну… просто так считала.

– Странно, однако! Зоя Владимировна хотела, чтобы девочка пошла по ее стопам. Ученая дама пыталась заинтересовать подростка своей работой, приводила в лабораторию несколько раз, во время каникул Ляля даже превращалась в сотрудницу. Девочка что, полная дура? – запальчиво спросил Коробок.

Не понимая, куда он клонит, я возразила:

– Глупой Лялю назвать нельзя. Она с большими психологическими проблемами, не очень успевает в школе, но отнюдь не кретинка.

– Тогда неужели, будучи своим человеком в лаборатории, она не знала, что яды хранят в сейфе, ключ от которого есть лишь у нескольких людей? Окажись Ляля в клинике впервые, она могла бы перепутать банки, но школьница в курсе всех местных правил. Полный идиотизм брать термопсис! Не находишь?

– Диковато, – согласилась я.

– У меня есть только одно объяснение произошедшему, – ажитированно продолжал Димон. – Ляля полезла в бабушкин стол, потому что знала: в коробке из-под пилюль от кашля находится яд.

Я вошла в здание метро и громко чихнула прямо в трубку.

– Ё-моё, оглушила! – возмутился Коробков. – Первое правило: закрывай микрофон рукой, если издаешь неприличные звуки.

– Хорошая теория, – я решила не обращать внимания на брюзжание хакера, – но и она вызывает недоумение: какого рожна Ляля решила, что в тубе опасное лекарство? На упаковке четко написано: «Средство от кашля».

– Супер! – заорал Коробков.

– Эй, потише, у меня ухо болит, – попросила я. Но Димон продолжал радоваться:

– Отличный вопрос! Могу предложить правильный ответ. Раньше в пластмассовой коробочке хранили отраву. И Ляля пребывала в уверенности, что яд до сих пор там. Более того, девчонка знала: лекарство убойное, в прямом смысле этого слова. И знаешь, откуда у нашей Красной Шапочки появилась сия уверенность? Она уже один раз кого-то отравила при помощи пилюлек из бабушкиного стола. Эдите предстояло стать второй жертвой. Стопудово!

Я сначала оторопела, а потом стала возражать:

– Ляля неприятный человек, но не стоит делать из нее Джека Потрошителя.

– Я абсолютно в этом уверен, – уперся Коробков.

Мне стало грустно. Дима очень хочет работать следователем, он опять придумал свою версию, но Чеслав не разрешит хакеру отойти от компьютера. Да и Димон сейчас перегнул палку. Я вздохнула:

– Хорошо, назови имя первой жертвы.

Димон кашлянул.

– Не знаю, пока не выяснил, но непременно расколю орешек.

– Ладно, – сдалась я, – занимайся решением интересных проблем, только в свободное время. Мир до сих пор гадает: кто же приказал убить Джона Кеннеди, да и в покушении на Владимира Ильича Ленина нет полной ясности. А сейчас поищи в Сети координаты гениального психотерапевта.

– Перезвоню, – бросил Коробок и отсоединился.

Я в недоумении топталась у касс. Если врач существует, то мне необходимо с ним поговорить. В голове выстроилась четкая картина произошедшего. Эдита Звонарева, капризная, избалованная чрезмерно любящей мамой девица, перенеся операцию по удалению аппендицита, превратилась в заботливую мамочку и нежную дочь. Ранее не отличавшаяся чадолюбием, родившая младенца исключительно из корыстных соображений, а потом сбросившая малышку на руки родительнице, Дита, вернувшись из больницы, стала усиленно зарабатывать деньги, то есть буквально пахать на свою семью. Да еще у нее в придачу окреп вестибулярный аппарат. Адаскина говорила, что от игры на вертевшейся сцене Звонаревой стало плохо, а Ляля вспоминала про то, как мама со счастливой улыбкой опробовала в парке все аттракционы. Отчего с актрисой случилась такая метаморфоза? На ее совесть столь радикальным образом подействовал наркоз? Или скальпель хирурга удалил из организма актрисы опухоль эгоизма, одновременно подарив ей любовь к американским горкам?