Читаем Микроб без комплексов полностью

– Дымом, – стараясь не чихать, объяснила я.

– Пожар! – взвыла Натка. – Люди, горим! Звоните немедленно ноль-один! Эй, кто-нибудь! Все погибнем!

– Замолчи! – Я попробовала переорать Рындину. – Это веревка в моем ухе горит! Ее надо вынуть.

Соседка замерла с открытым ртом, потом растерянно спросила:

– Бельевая?

– Что? – не поняла я.

– Веревка, – уточнила Ната.

– Лечебная, – устало ответила я.

Не прошло и пяти минут, как Наташка въехала в ситуацию и вновь завопила как сирена:

– Пашка! Дебил! Иди сюда!

– Че? – высунулся из-за двери брат.

– Таньку видишь? – налетела на него сестра.

– Ага, – подтвердил Паша и неизвестно зачем стал креститься. – А почему она дымится?

Я изумилась. Вот странные люди! Надо срочно помочь человеку, а они задают кретинские вопросы. «Почему она дымится?» Потому! И точка!

– Хорош языком мотать, – наскочила на Павла сестра, – выдерни запал.

– Откуда? – задал гениальный вопрос брат.

– Из лифта! – топнула Натка.

Павел бросил быстрый взгляд на закрытые двери подъемника и растерялся.

– Но там ничего нет.

– Дебил! – снова взвыла Ната. – У Сергеевой в ухе! Туда гляди.

– А-а-а… – протянул непонятливый родственник. – Не, не хочу. Вдруг там граната?

Я икнула, а Рындина схватила братишку и вытащила его на лестницу со словами:

– Ща все сгорим! Потуши Таньку!

– Вдруг там граната, – попугаем повторил он, – сама про запал говорила.

– Это лекарство, – прошептала я, – воронка с веревкой. Неужели не видишь?

– А ну, присядь, – велел Пашка и, кашляя от дыма, стал изучать «поле боя».

– Живей нельзя? – пнула его ногой Натка. – Не на работе ленишься.

– Щас, принесу долото, – заявил Павел, – им и вырубим.

– Ни за что! – испугалась я.

– Дык застряло, – развел руками дурак. – Легонечко молоточком постучу: тук-тук-тук… Долото острое, вмиг веревку подрубит.

Я попыталась подняться. Мне не удалось сегодня нормально пообедать, а потому от слабости колени не хотели выпрямляться, и я с размаху плюхнулась на холодную, не особо чистую плитку. Вдруг что-то мягкое и теплое коснулось моей руки. Я бросила взгляд в сторону и увидела кота Тимофея, любимца Наты. Любопытное животное решило посмотреть, чем занимаются хозяева, и тоже вышло на лестницу.

– Мужики трусы и сволочи! – визжала Рындина. – Вам лишь бы пиво пить и футбол смотреть! Никакой нет от вас пользы! Истребители продуктов! Кобеляки! За фигом вы нам нужны, уроды?

В ту же секунду я ощутила резкую боль в ухе и увидела, что Наташка идет к мусоропроводу, держа в руке дымящуюся воронку.

– Ты ее вытащила! – обрадовалась я.

Рындина открыла люк, швырнула туда «дымовую шашку» и, дуя на пальцы, ответила:

– Вот так. Хвать – и нету! Обожглась только чуток.

– Спасибо, спасибо, спасибо… – рассыпалась я в благодарностях.

– Пойду спать, – обрадовался Павел. – Вечно эти бабы из-за ерунды кипеж поднимают. Курицы! Че попусту кудахтать? Надо думать мозгами!

Сестра уперла руки в бока, сделала шаг, разинула рот, явно намереваясь убить «храброго» братца, но вдруг замерла на месте. А потом завизжала:

– Тимоша! Сыночка! Мальчик мой! Отравился дымом! Он умер! – и шлепнулась на пол около меня.

Я посмотрела в сторону и увидела, что громадный, раскормленный «британец» лежит на спине, закрыв глаза и безвольно сложив лапы.

– Врача! Скорей! Люди-и-и! – вскрикивала Рындина.

Паша опять впал в ступор. Очевидно, любая форс-мажорная ситуация вызывает у него оцепенение. Наверняка у мужика в роду были жабы, они при опасности часто пытаются превратиться в камни.

Я попыталась встать, но ноги отказывались слушаться, и вдобавок в ухе началось активное царапанье. На секунду мне в голову пришла дикая мысль: где-то внутри слухового прохода отплясывает канкан сороконожка в железных башмаках, несчастная надышалась дыма и одурела.

Двери лифта разъехались, из кабины вышли трое мужчин. Двое из них напоминали бочки, по недоразумению упакованные в синие куртки, третий походил на сушеного кузнечика. Вероятно, он был главным, потому что задал вопрос:

– «Скорую» вызывали?

– Родненькие, приехали! – заблажила Натка. – Помогите! Спасите! Оживите!

– Спокойно, – легко переорал Рындину «кузнечик». – Кому плохо?

– Сыночку, – заголосила соседка, – мальчик умирает. Сделайте ему укол, умоляю.

Врач посмотрел на Павла.

– Что с вами? Отчего мать так взволнована?

– Ничего, – попятился в квартиру Пашка. – Я ваще не с ней, просто так стою. Из любопытства.

– Козел! – огрызнулась Рындина. Потом повернулась к медикам: – И вы хороши! Это мой брат, старший. Мне че, по-вашему, триста лет?

– Возьмите себя в руки, – скомандовал доктор. – Где больной?

– Вот, – Натка показала на Тимофея.

Медик сделал шаг назад.

– Кот?!

– Мой мальчик! – завыла Рындина. – Он умер!

Я чуток отползла в сторону. Ну сейчас начнется… Но ситуация стала развиваться по странному сценарию.

Врач присел на корточки около льющей слезы Наташки.

– Успокойтесь и попробуем понять друг друга. Это кто?

– Тима, – неожиданно спокойно ответила Рындина, – сыночек.

– У вас родился котик? – ласково пропел эскулап. – Чудесно, поздравляю. Но зачем же так нервничать?

– Он умер! – всхлипнула Натка.

– Отлично, – заулыбался доктор. – Что же случилось?