Читаем Михаил Карпов полностью

Главный врач клиники таращил на меня подслеповатые за толстыми стеклами глаза и повторял, как попугай: «Мы должны разобраться с этим явлением! Вы должны нам помочь!». На что ему было популярно разъяснено, что кому я должен — всем простил. И вообще — они связаны врачебной тайной и должны помалкивать о происшедшем. А если хоть кто-то из персонала клиники раскроет рот по поводу моего быстрого исцеления — разорю к чертовой матери!

И пусть кто-нибудь посмеет сказать, что я не прав, что врачи ни причем и все такое прочее — это моя жизнь, это мой организм, и то, что в нем происходит, касается только меня.

Мне еще и такой засветки не хватало! Чтобы меня на органы разобрали! Людям не объяснишь, что мое омоложение и быстрая регенерация суть последствия временного, или же межмирового перехода, что это гомеостаз, и более ничего. Нет у меня в организме ничего такого, что может им пригодиться! По одной простой причине — мой организм не принадлежит этому миру.

Честно сказать, я сам не понимаю, как это все происходит. Да и не особо задумываюсь над проблемой. Главное для меня — «плюшки», которые дает это мое свойство — заращивать раны такие, от которых любой другой человек давно бы уже и скончался. Одного мне нельзя — получить пулю в голову. Пуля в голове — и это уже не я, а раз моя личность исчезла, значит никакого гомеостаза. Просто сдохну.

Сколько будет работать такое мое полезное свойство — не знаю. Может его хватит на всю мою жизнь. А может до тех пор, пока временной поток не вынесет меня навстречу моему здешнему «я». Пока наш календарный возраст не совпадет. И тогда уже я буду стареть так же, как и мой «дубль» в этом мире.

Когда это произойдет — я не знаю. Может в тридцать лет, может позже. А может… и вообще никогда? Может я закапсулировался, и это время на меня не действует? Хе хе… вот было бы здорово! Интересно, сколько я бы смог тогда прожить?

Страус нанял мне охрану, и до дома меня везли в сопровождении здоровенного черного фургона «GMC», набитого под завязку вооруженными охранниками. Охранники были и на территории моего поместья — двое вооруженных дробовиками и пистолетами парней в похожей на полицейскую форме ходили вдоль забора, еще двое ждали своей очереди, сидя в одной из комнат гостевого дома.

Неприятно, конечно… я не люблю, когда по моему участку ходят чужие, но судя по тому, что происходит в стране (я читал газеты и смотрел телевизор) — ситуация очень серьезная и никакая охрана не будет лишней.

Серхио, который вез нас с Ольгой домой, был вооружен до зубов, и тут же практически потребовал, чтобы я нацепил на себя и кобуру с кольтом, и нож, и даже кобуру с «вальтером ППК». Мало ли что случится по дороге — охрана охраной, но и самому лучше не плошать.

Дома меня ждал Страус — вместе со своей Пегги. Какого черта притащилась еще и она — не знаю, но подозреваю. Утешать! Мне иногда думается, что интерес Пегги к моему организму усиленно подогревается кое-кем очень умным и хитрым. И его имя начинается на «Р». Роджеру выгодно постоянно держать меня на контроле, и если рядом со мной окажется верная ему подруга, если она сумеет сделать так, чтобы мне без нее было трудно обойтись — так разве же это не будет правильно?

Я — постоянный источник дохода. Страус сделал на мне огромные деньги, и собирается сделать еще, и понятно, что такие источники живой воды надо постоянно оберегать, окучивать, стеречь! А как лучше всего это сделать? Конечно же, подсунув ко мне в постель свою верную «агентшу». И кстати, то обстоятельство, что Пегги и в самом деле неровно ко мне дышит — это ведь совсем здорово? Одно другому ведь не мешает?

— Привет, Майкл! — Страус даже обнял меня, похлопал по спине — Пегги! Иди, обними нашего друга! Ну же! Человек счастливо избежал смерти и сумел встать с постели через два дня после смертельного ранения!

Пегги обняла меня, загадочно улыбаясь — красивая, порочная, как сам Грех. От нее всегда пахло чем-то неуловимо приятным, какими-то притираниями или тонкими духами. Мне нравится, когда от женщин пахнет хорошей косметикой, но только чтобы не так, как это делают некоторые дамы, в самую что ни на есть жару выливающие на себя пузырек с удушающе сладкими духами.

Нет, Пегги такого себе не позволяла. Воспитанная, холеная самка — она была само совершенство! От улыбки до жеста — как Мери Поппинс. Да… и попинс у Пегги был тоже-очень даже ничего! Кругленький и многообещающий! Хе хе хе…

Ольга? Нет, мы с Ольгой не стали любовниками. Почему? По той же самой причине — я против служебных романов. Хмм… вот только врать себе — это очень неблагодарное занятие. Нельзя врать себе — это путь в ад. Так вот если не врать: я хочу Ольгу, она мне нравится, но я еще не отошел от ситуации с Ниночкой, и не хочу новых серьезных отношений. А с Ольгой могут быть только, исключительно серьезные отношения.