Читаем Михаил Карпов полностью

Сказано — сделано. Сажусь в свой белый кадиллак, и еду на Брайтон-Бич. Само собой — обвешался оружием насколько мог — «кольт» сорок пятого калибра в подмышке, «вальтер ППК» на другой стороне, тоже в подмышке, «смит-и-вессон» в «бардачке» машины, и в багажнике — «калашников» 7.62 с запасом патронов. Ну и нож на предплечье — узкий такой, похожий на дайверский. Если что — его и метнуть можно, я неплохо метаю ножи.

После той печальной встречи с представителями банд Нью-Йорка, когда Пабло едва не закончил свои дни в овраге под нашим городком, я выезжаю из своего поместья только вооруженным до зубов — во избежание повторения пройденного. Благо, что разрешение на хранение и ношение оружия у меня имеется. Я тогда поубивал часть черных бандитов, но их осталось еще более чем достаточно для того, чтобы замыслить какую-нибудь пакость в отношении наглого русского, нагло не позволившего себя прикончить. Потому — никакого бессмысленного риска — если можно его избежать.

Почему поехал в одиночку? Так занят Пабло — сейчас он и Ниночка с Лаурой учат текст, с утра до ночи отрабатывая полученные роли. Скоро им отправляться в Голливуд на съемки. Да и знаю, если что — обойдусь и без него, я ведь далеко не мальчик и кое-что в этой жизни повидал. И убивать умею. Хотя и стоило бы наверное нанять и охранников, и водителей — не нищий ведь! Чего самому за рулем сидеть? Сделаю… чуть попозже. Пока что — мне ни до чего.

Брайтон-Бич. Я до сих пор так на нем и не побывал. А ведь интересно, что здесь за житье-бытье! Читать про него много читал, но так и не удосужился сюда съездить.

И кстати сказать — как оказалось, совсем даже не зря. Ничего здесь хорошего нет. Грязный песчаный пляж, океан, дорожка-настил, по которому вдоль пляжа под еще холодным весенним солнцем прогуливаются люди, в которых легко можно узнать выходца из СССР Как они привыкли носить штаны с кожаным ремешком и рубаху заправленную в брюки, свитера с оленями и вязаные кофты — так они их здесь и носят. Если не знать, что это Брайтон — подумаешь, что прогуливается обычный московский пенсионер.

Вывески на русском языке с переводом на английский. Именно так, я не ошибся — вначале на русском, потом, и частенько коряво так — на английском. Сразу видно, какие люди тут живут. И становится немного странно — если вы ехали в чужую страну, если так хотели здесь жить, так почему же упорно сохраняете кусочек своей прежней жизни? Почему вы не позволяете Америке поглотить вас с головой, почему не растворяетесь в ней?

Лавка Фишмана была совсем маленькой. Почему лавка, а не магазин? Да именно потому, что очень маленькая. А кроме того, на ней была надпись на русском языке: «Антикварная лавка». Интересно, на кого он тут рассчитывет продавая свой антиквариат, всех этих фарфоровых кошечек, собачек, самовары и саратовские гармошки? Кому они нужны здесь, в Америке? Ощущение такое, что этот человек хочет сохранить видимость того, что живет он полноценной жизнью — такой, какой когда-то и хотел жить в благословенной Америке. Но вряд ли пределом его мечтаний была крохотная лавчонка и закуток в дальнем углу, где он спаивал оторвавшиеся звенья цепочек и наносил на кольца надпись: «Софочке от Марика на память».

Типичная судьба эмигранта, не нашедшего себе достойного места в чужой стране и яростно набрасывавшегося на тех, кто посмеет ему сказать, что он допустил глупость в тот момент, когда принял к исполнению свою дурацкую мечту об эмиграции в эту жестокую «страну чистогана». Не наше это все, чужое. И если я добился успеха в этой стране, то все равно — она мне чужая. Я лично ощущаю себя чем-то средним между Штирлицем, работающим под прикрытием офицера СД, и работягой, приехавшим заколачивать деньгу вахтовым методом.

Нет, я не осуждаю жителей этой страны за то, что они живут так, а не как-то иначе — да пусть себе живут как хотят! Лишь бы моей стране не гадили. А люди здесь живут разные — есть плохие, как те, кто пытался меня убить, и есть хорошие, которые за меня встанут стеной, если придется. И моя миссия — сделать так, чтобы хорошие люди моей страны не схватились в смертельной схватке с хорошими людьми этой страны. По крайней мере — я так это понимаю, эту самую свою миссию.

Ольга была на месте, за прилавком. И самое интересное — она читала мою книгу. Одну из книг серии «Нед», по-моему, четвертую книгу. Увидела меня, отложила и закрыла книгу (отсюда я и узнал о том, что это за книга), и с заученной милой улыбкой поднялась мне навстречу. Потом ее брови поднялись от удивления, и она вдруг ойкнула, покраснев, как девчонка, и так же по девчачьи коснувшись пальцами руки своих смуглых гладких щек.

— Здравствуйте! А я вас сразу-то и не узнала! А потом поверить не могла, что это именно вы! А фото-то вот оно, на обложке!

— Богатым буду, раз не узнали — усмехнулся я, и не откладывая дело в долгий ящик, предложил — может быть покажете свое умение? Есть возможность?

— Да, конечно! — Ольга выудила откуда-то печатную машинку, быстро, привычным движением заправила в нее лист и оглянулась на меня — Диктуйте!