Пока он бродил по коридору, дверь одного из кабинетов распахнулась и наружу вышли двое мужчин. И как только Мансур посмотрел на них, взгляд его мгновенно потяжелел. Тело подобралось, как сжатая пружина, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

Он узнал обоих. Первый, высокий и широкоплечий мужик, был не кто иной, как этот уродский адвокат, виновник всех его бед. Идет, сволочь, улыбается, как будто в цирк пришел! А второй… Мансур даже не поверил своим глазам: перед ним стоял тот грязный старикашка, который вечно побирался в промзоне, куда он часто приезжал с Азаматом. Они как-то раз даже поколотили старого алкаша. Только сегодня он выглядел поприличнее: и брюки выглаженные, и пиджак без пятен. Даже седые космы не торчат во все стороны, как иглы у дикобраза…

«Он ведь был тогда, – напомнил Мансур сам себе, не сводя уничижительного взгляда с Валерия Тимофеевича. – В тот день, когда мы привезли…»

Похоже, Павлов почувствовал, что на них смотрят, и повернул голову в сторону Мансура. Если он и узнал школьника, то ничем не выдал себя, во всяком случае, на лице адвоката не дрогнул ни один мускул.

Продолжая о чем-то разговаривать, адвокат и Тимофеич скрылись из виду.

Продолжая сжимать кулаки, Мансур даже не чувствовал, как ногти впиваются в ладони.

Зачем Павлов приволок сюда этого вшивого старикана?! И вообще, как он его отыскал?!

«Затем, что этот пьяница вас видел, – шепнул внутренний голос. – Он видел Ленку, понял? И адвокат нашел этого старика, чтобы его допросили…»

От осознания этой новости Мансура передернуло, и он ощутил, как чья-то костлявая рука сжимает его шею. А вдруг старикашка все видел?! И сейчас рассказал следователю?!! Если это так, то никакой дядя Рустам и адвокат его не спасут…

Мансур тяжело дышал, ноздри его раздувались, как у зверя, который напал на след жертвы. Казалось, еще секунда – и он кинется к своим врагам, нанося им смертельные удары.

«Я найду тебя, старик, – подумал Мансур, и от этой мысли ему стало намного лучше. Губы подростка разъехались в стороны в хитрой ухмылке. – Найду и заткну твой вонючий рот!»

Между тем Валерий Тимофеевич усаживался в автомобиль Павлова, даже не подозревая, какая над ним нависла опасность.

<p>Второй адвокат</p>

На обед были остывший свекольник и перловка. Ни мяса, ни рыбы ко второму блюду не было, и, видимо, чтобы это компенсировать, миску с перловкой залили куриной подливой с вареным луком. Без особого удовольствия проглотив все это, Шмель улегся на нары и мрачно уставился в полоток, сплошь покрытый желтоватыми разводами.

Шел уже третий день, как они с Диким находились в изоляторе, но своего собрата по мотодвижению Шмель встретил лишь однажды, когда во время очередного допроса они увидели друг друга в коридоре.

Как ни странно, он больше всего тревожился о Диком, а не о себе. По крайней мере, на него хоть не «вешают» статью по убийству! Хотя он мог с легкостью оказаться на месте Дикого, если бы взял в руку ту несчастную отвертку, которой, как уверял следователь, и был убит тот бедолага курьер…

Что же все-таки произошло?! Кому они могли перейти дорогу, раз против «спартанцев» провели такую чудовищную провокацию?! Ни с кем из других мотоклубов «Спарта» не конфликтовала, и очевидных врагов у них не было…

Шмель закрыл глаза, стараясь уснуть. Бывалые заключенные, с которыми он уже успел познакомиться в камере, советовали спать при любой возможности. Мол, и самочувствие улучшится, да и срок быстрее течет.

Но едва байкер начал проваливаться в вязкую дрему, как лязгнул замок стальной двери и заглянувший внутрь охранник лениво бросил:

– Озеров, на выход.

Шмель быстро поднялся и, щурясь от яркого света, вышел из камеры.

– Руки за спину, – последовала команда, и «спартанец» безропотно повиновался.

– Куда? – только и спросил он, но в ответ его лишь толкнули в спину:

– Куда надо. Топай вперед.

Они поднялись по лестнице, и, пройдя насколько метров, надзиратель втолкнул Шмеля в один из кабинетов. Дверь за ним захлопнулась, и молодой человек с интересом уставился на крупного мужчину атлетического сложения в темно-синем костюме, который сидел за столом. Что-то в его облике показалось Шмелю знакомым, и он молча сел за стол с другой стороны, роясь в закоулках памяти. Кто бы это мог быть? Новый следователь? И где Шмель мог видеть этого человека? При этом байкер не мог не отметить, что от незнакомца веяло непоколебимой уверенностью, присущей человеку, который заранее знает исход дела и ни о чем не беспокоится.

– Борис Озеров? – спросил он и, когда «спартанец» кивнул, протянул ему руку.

«Крепкий мужик», – с уважением подумал Шмель, пожимая твердую ладонь собеседника, который добавил:

– Меня зовут Артемий Андреевич Павлов, я возглавляю Московскую коллегию адвокатов.

Брови байкера взметнулись вверх. Так вот оно что! Точно, Павлов!

– Что-то я не очень понимаю, – растерянно пробормотал Шмель. – У нас ведь другой адвокат, женщина? Инесса… как ее…

– С Инессой Альбертовной мы давно знакомы, – сказал Артем. – Она и поведала мне о вашем деле. Надеюсь, вы не против, что мы будем защищать вас вместе?