– А я ведь догадывался, Карим, – пропыхтел он. – Ты ведь любопытный, везде свой нос суешь! Я догадывался, что ты лазил по моим вещам! Хочешь знать, какой товар мне приходится возить своим клиентам? Да пожалуйста!

С этими словами он развернул тряпку, и на ошарашенного Карима уставился матово-черный ствол большого пистолета.

– Так что ты угадал, – хрипло произнес Сайдар. – Наркотики, оружие и все такое… Потому что, если будешь связываться с мелочовкой, ты ничего не заработаешь. Понял, дурачок? Разбогатеть можно только на серьезном товаре, Карим. Въезжаешь?

Он помахал пистолетом перед застывшим лицом брата.

– Что бы сказал твой отец, Сайдар? – тихо спросил Карим. – Твой дед, если был бы жив? Так нельзя! Ты сейчас подставляешь всех! Позоришь свою семью и весь свой род! И… меня тоже подставляешь! А вдруг сейчас сюда полиция придет?

Сайдар осклабился.

– Трус. В этой жизни, братишка, ты или волк, или овца. Лично я не желаю быть овцой. А ты решай сам. Вот так. Я даже дам тебе еще один шанс. Деньги нужны всем, а хорошо можно заработать только на этом.

Помолчав, он прибавил, понизив голос:

– А кому-то проболтаешься – пристрелю.

<p>Отверженная</p>

«…Я ходил по всем дорогам и туда и сюда…

Обернулся – и не смог разглядеть следы…

Но если есть в кармане пачка сигарет…

Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день…»

Лена грустно усмехнулась и увеличила громкость на портативной колонке. Голос легендарного Виктора Цоя лился из нее неспешно, как прозрачный горный ручей, сверкая на солнце.

«Жаль. У меня даже сигарет нет. Впрочем, я все равно не курю», – подумала девушка, глядя в окно затуманенным взором. На карнизе сидел голубь. Бросив в сторону школьницы равнодушный взгляд, он вспорхнул в небо и тут же исчез из вида. Как тот самый самолет с серебристым крылом из песни Цоя…

Лена обхватила виски ладонями. Ей казалось, что она чувствует, как каждый удар сердца отдается в ее голове пульсирующей болью. Наверное, не нужно было ей пить бабушкины успокоительные таблетки, отсюда эти неприятные ощущения в голове…

Девушка пыталась думать о чем угодно, но память – такая упрямая штука! – вновь и вновь возвращала ее к сегодняшним событиям. И от этого Лену трясло, как в горячечном ознобе.

…Она стояла и смотрела, не в силах сделать следующий шаг.

«Я смогу».

Лена повернула голову в сторону школы. Входные двери привычно хлопали, открываясь и закрываясь. Только теперь вместо диковинного зверя, заглатывающего ничего не подозревающих учеников, вход в школу напоминал ей некую зловещую трещину во Вселенной, куда безвозвратно засасывает всех без разбора: и школьников, и учителей…

– Я должна пойти, – вслух проговорила Лена и сделала шаг вперед. – Иначе они будут думать, что победили меня. Что я слабая. Что я струсила.

Осознание того, что ее отсутствие будет воспринято как слабость, неожиданно воодушевило школьницу. Был и второй фактор, сыгравший немаловажную роль в ее решении пойти на занятия: вчера у ее подруги Анжелы был день рождения, и на пятницу по этому поводу была запланирована поездка на теплоходе.

В общем, нужно идти на уроки. В конце концов, почему она должна бояться?! И главное – кого? Мансура? Да он ее мизинца не стоит!

«Тем более и Олег, наверное, уже в классе», – с надеждой размышляла Лена.

Однако все снова пошло наперекосяк.

Олега и в этот раз не было. Мансур, к счастью, также отсутствовал.

Как только Лена появилась в классе, все разом умолкли, с любопытством таращась на нее. Затем начались перешептывания. Никто с ней не здоровался, лишь провожали настороженными взглядами. Вроде девушку полностью и не игнорировали, но в то же время держали дистанцию, будто она была прокаженной. При этом Лена не могла не заметить, что лица некоторых одноклассников выражали сочувствие, но никто так и не решился с ней заговорить.

Она подошла к Анжеле, и, поздравив подругу, протянула ей красиво упакованный конверт с подарком. Внутри была картина, собственноручно нарисованная Леной: бушующее море, в котором от волн пытается спастись маленький корабль.

Но Анжела лишь замотала головой, даже ни прикоснувшись к подарку. На всякий случай спрятав руки за спину (вдруг Лена захочет силой всучить ей этот перевязанный бантом конверт?!), она промямлила:

– Спасибо, мне ничего не нужно… И это… поездка на теплоходе отменяется. Там что-то сорвалось. Вот.

С огромным трудом Лена выдавила из себя напряженную улыбку:

– Да фиг с этой поездкой… почему ты не берешь подарок? Я сама его сделала, специально на твой день рождения. Мы же подруги?!

Анжела пробубнила что-то невразумительное и выскочила из класса.

Внутри Лены все оборвалось.

«Ничего не отменяется, – обреченно подумала она. – Просто меня на этом празднике никто не хочет видеть…»

Она села за парту, тут же почувствовав странную липкость стула, а когда попыталась приподняться, платье осталось на месте.

Кто-то негромко засмеялся, затем к школьнику присоединились остальные.