Читаем Мифы мегаполиса полностью

— А чего же тогда голосовать не ходите, раз такой умный и все знаете? — спросила вторая.

— Потому и не хожу, — ответил Карл Иванович.

Тетка открыла рот — то ли попрощаться, то ли поспорить, но в это время из недр квартиры глухо донеслось: «Эмиль Гарриевич — лучший в мире мэр!»

Карл Иванович поморщился и взглянул на часы.

«Да здравствует наш мэр — дорогой Эмиль Гарриевич!» — снова произнес таинственный голос глухо и вкрадчиво.

— Это кто у вас? — заинтересовалась тетка с папкой. — Позовите его, пусть распишется.

— Это попугай, — отмахнулся Карл Иванович. «Эмиль Гарриевич — лучший в мире мэр!»

— А голос человеческий… — засомневалась вторая. «Да здравствует наш мэр — дорогой Эмиль Гарриевич!»

— Всего вам доброго, — заторопился Карл Иванович, проворно закрыл дверь, запер ее на ключ и зыркнул в глазок.

Тетки стояли все там же и недоуменно переговаривались. Одна махала папкой, другая пожимала плечами.

— Что за день сегодня такой? — проворчал Карл Иванович. — Так и ходят кто попало.

* * *

Следующий звонок прозвучал через полчаса. Карл Иванович хмуро дошел до двери и посмотрел в глазок. В центре шара фантасмагорически выпуклой лестничной клетки располагались две девочки. В руке одной была корзинка, и оттого она напоминала Красную Шапочку.

Кард Иванович накинул цепочку и отворил дверь, — Здравствуйте! — пропищали девочки, выставляя вперед корзинку, где что-то влажно копошилось. — Купите котенка, пожалуйста, недорого!

— Вот только котенка вше не хватало, — возмутился Карл Иванович.

— Тогда возьмите бесплатно!

— У меня аллергия на шерсть! — крикнул Каря Иванович и захлопнул дверь.

Девочки еще немного постояли, затем одна выразительно покрутила пальцем у виска.

— Аллергия на шерсть у него! Маразматик старый, у него пух по всей квартире летает, — донеслось из-за двери.

Карл Иванович: уже не удивился, когда раздался следующий звонок. Трезвонил неопрятного вида парень с горящими глазами.

— Вы что-нибудь слышали об Иисусе Христе? — спросил он сходу,

Карл Иванович приподнял очки над переносицей и медленно смерил его взглядом с головы до йог и обратно.

— Ну что вы, откуда? Мне девяносто семь лет… Да-да, девяносто семь. Я коренной москвич. Фронтовик. Военный летчик. У меня двести сорок боевых вылетов и шесть орденов Славы. Первый раз в жизни слышу про Иисуса Христа! Это наверно кто-то из собеса?

Парень сперва не нашелся что ответить, а затем ловким движением словно из рукава вынул крохотную Библию.

— А вот что по этому поводу… — начал он, но Карл Иванович не дал ему закончить.

— Вы из какой церкви?

— Из христианской.

— Я понимаю. Называется как? — Вообще-то мы баптисты.

— Ну а мы атеисты, — отрезал Карл Иванович, давая понять, что разговор закончен.

Следующий звонок раздался ровно в шесть часов вечера. Карл Иванович как раз поменял воду во всех поилках, вернулся на Кухню и прилег поспать на диванчик. Звонок не унимался, словно палец пришедшего прилип к нему.

За дверью стояли двое рослых мужиков в плащах. Лицо одного было хмурым и квадратным, другой же оказался голубоглазым и приятным на вид.

— Добрый вечер, Карл Иванович, — улыбнулся голубоглазый, ловким движением распахивая служебные корочки. — Мы к вам по делу.

— Кто такие? — насторожился Карл Иванович.

— Вы нас впустите сначала, — произнес голубоглазый таким тоном, одновременно вежливым и бескомпромиссным, что даже Карл Иванович не смог отказать, хотя буквы в удостоверении толком не разглядел.

Войдя в прихожую, гости деловито огляделись.

— Пройдемте на кухню, — сказал Карл Иванович. — Там нам будет удобнее разговаривать.

Он зашел и устроился в кресле. Голубоглазый сел на старую табуретку, смахнув перышко, а хмурый застыл у двери, видимо, не решаясь опуститься на расстеленный диванчик.

— Карл Иванович, наш визит неофициальный, — деловито сообщил голубоглазый. — Мы хотели бы сегодня просто познакомиться с вами.

Карл Иванович молчал, и мужчина продолжил:

— В надежде на будущее сотрудничество. Карл Иванович снова промолчал.

— В определенных кругах ходят слухи о вашем уникальном даре предсказывать результаты политических выборов.

— А вы на улице прохожего остановите, — посоветовал Карл Иванович. — Хоть кто-нибудь не горазд это делать?

— Верно, — кивнул голубоглазый. — Но только вам это удается безошибочно.

Карл Иванович кивнул на телевизор с наушниками и стопку газет, исчерканных карандашом.

— Это потому, что я интересуюсь политикой, — пояснил он. — А в чем, собственно, дело?

Голубоглазый побарабанил пальцами по столу, обернулся и посмотрел на хмурого.

— Соседи на вас жалуются, — проронил тот. — Антисанитарное состояние. Превратили жилплощать в курятник. По всей площадке пух.

— А что, теперь запрещено держать в квартирах попугайчиков? — спросил Карл Иванович, в упор разглядывая хмурого.

— У вас же не один и не два.

— А где указано, сколько можно? — осведомился Карл Иванович.