Читаем Мифы Дальнего Востока полностью

Жил один ороч с женой и сыном. Сын был единственный, и мать так его избаловала, что вырос парень ленивым, упрямым и своевольным.

Однажды отправился ороч в море охотиться на нерпу. И сына с собой взял. Отец на одной лодке, сын на другой. Увидели вдали трех нерп — направил ороч туда свою лодку. А сын говорит: «Что-то эти нерпы мелковаты. Вон там возле мыса плещется большая. Лучше бы ее добыть!» Отвечает отец: «Какая же это нерпа? Это косатка. На них нельзя охотиться, они принадлежат тэму». Но сын не послушался, начал грести в сторону мыса. Подумал отец: «Если буду дальше с ним спорить, упущу добычу» — и погнался за нерпами. Одну убил, две ушли.

Развернул ороч свою лодку к берегу. Смотрит по сторонам: где сын? А сына не видать. Утонуть парень не мог: море тихое. Думает ороч: «Наверное, домой вернулся». Но парня не было и дома. Заплакала жена, стала мужа ругать: «Не уберег дитя!» Говорит муж: «Погоди! Может быть, он далеко заплыл и еще вернется». Но парень не вернулся.

Очень горевали по сыну отец и мать. Однажды вышел ороч на берег, сел на камень и горько заплакал. Вдруг слышит голос: «Зачем слезы в море льешь? Здесь вода и так соленая». Смотрит ороч — поднялась из воды скала, а на скале сидит сам старик тэму. Одет в халат из рыбьей кожи, борода зеленая, как водоросли, конец ее в воде полощется.

Говорит ороч: «Как же мне не лить слезы? Сын у меня пропал. Хороший был парень, красивый, работящий — лучший охотник на побережье!» — «Знаю я, — рассмеялся тэму, — каким он был охотником! Косатку от нерпы отличить не мог. За косаткой погнался, а я как раз у нее в пасти отдыхал. Вот и пришлось мне его на дно утянуть. Никудышный был парень, стоит ли о таком горевать?»

Обидно стало орочу, но возразить нечего. А тэму говорит: «Ладно, так уж и быть, верну тебе сына. Построй на берегу юрту из китовых костей и жди. Как народится молодой месяц, вернется твой сын». Спрыгнул тэму со скалы, плеснул, будто большая рыба, и ушел на глубину.

Пришел ороч домой, рассказал обо всем жене. Построили они на берегу юрту, забрались в нее и стали ждать. Вот показался в небе молодой месяц, а на море поднялась большая волна и вынесла на берег сплетенную из морской травы люльку. А в люльке младенец плачет.

Опечалился ороч: «Видно, ошибся тэму. Вместо нашего сына прислал малого ребенка». Но его жена подхватила младенца на руки и закричала: «Ослеп ты, что ли? Не узнаешь родного сына! Это он, каким был двадцать лет назад». Унесла жена младенца домой, а муж остался на берегу.

Рассеялся утренний туман, и увидел ороч — опять сидит на скале тэму и смеется: «Ну что, доволен? Вернул я тебе твоего сына». — «А почему он маленький? Наш ведь был уже большим». — «Большим да глупым. Теперь сможешь его воспитать по-другому».

Тэму прыгнул в воду, а ороч пошел к жене. Качает она ребенка и говорит мужу: «Теперь я его ни на шаг от себя не отпущу!» Но муж твердо сказал: «Нет, жена! Теперь будем его воспитывать так, чтобы никто не мог назвать его никудышным!»

И правда, вырос парень, стал лучшим охотником на побережье, отцу и матери помощником.

Особым почитанием у всех тунгусо-маньчжурских народов пользовались духи-хозяева огня — пудя, которые почитались также как духи домашнего очага. Орочи представляли себе пудя как большую семью, в которой были муж, жена, дети и собака.

Хозяин тайги — Дуэнте — представлялся в образе старца-великана или огромного медведя. Духи горной тайги, хозяева гор кадзяму, — племя великанов с остроконечными головами, двумя или тремя пальцами на руках и лосиными копытами на ногах. В рассказах о встречах с кадзяму их описывают по-разному. Одни говорят, что они покрыты черной или буро-рыжей шерстью, другие — что это не их собственная шерсть, а одежда из лосиных шкур. Кадзяму обитают в горных ущельях, едят мясо и рыбу, но могут также питаться древесной корой и смолой. У кадзяму есть семьи, жены и дети, они держат собак, но очень не любят, когда люди приближаются к их жилищам.

Передвижение при помощи коротких шестов на речной лодке-долбленке. Орочи. 1927 г. МАЭ И 1781-54/1.

Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера)

Согласно народному поверью кадзяму нельзя упоминать после захода солнца. Однажды участники этнографической экспедиции уговорили пожилого ороча рассказать им о горных духах. «После беседы, — пишет один из этнографов, — резко испортилась погода: небо вдруг сплошь затянулось низкими тучами, сильно похолодало. Наш информант расценил это как месть со стороны кадзяму и очень раскаивался в том, что нарушил запрет».

В тайге и в горах обитают также многочисленные хозяева и хозяйки конкретных местностей. Они, как правило, благожелательны к человеку; и во многих мифологических сказках рассказывается, как они помогают охотникам в промысле.

Жили два брата-охотника.