Читаем Мифы Дальнего Востока полностью

Девушка слышала сквозь стены хлопанье крыльев, крики односельчан, а затем наступила такая тишина, что ей стало страшно. Подумала девушка: «Надо выйти посмотреть, что там случилось». Выломала дверь, выбралась наружу, огляделась и увидела: все односельчане лежат мертвые. Бросилась девушка к родительскому дому — лежат у порога отец и мать, поодаль братья и сестры.

Заплакала девушка. Так долго плакала, что слез у нее не осталось и голос пропал. Тогда взяла она кусок дерева, сделала конгкихи71, стал варган плакать вместо нее.

Много времени так прошло. Днем девушка плачет, ночью спит под открытым небом, в родительский дом вой­ти боится, потому что лежат перед входом неубранные тела.

И вот однажды во сне явился ей какой-то человек и сказал: «Не плачь больше. Я всех покойников уберу». Проснулась девушка — и правда, все умершие куда-то исчезли. Вошла она в родительский дом, стала жить. А тот человек приходил к ней каждую ночь, еду ей приносил. Перестала девушка бояться, каждое утро думала: «Скорее бы наступил вечер и пришел ко мне мой муж».

Полетели годы один за другим. За семь лет родилось у нее семеро сыновей. Выросли сыновья, стали на охоту ходить. А девушка постарела, и муж ее постарел. Однажды сказал он жене: «Недолго осталось мне жить на этом свете. Но я не простой человек, а химнгу72. Когда я умру, возьми мой глаз. Он будет светить тебе и нашим сыновьям». Сказал так химнгу — и умер.

Остатки селения на берегу реки. Негидальцы. 1956–1957 гг. Хабаровский край, район им. П. Осипенко. РЭМ 9017-69.

Российский этнографический музей

Жена исполнила волю мужа, сохранила его глаз. По вечерам светился глаз химнгу в доме ярче любого светильника73.

Однажды женщина подумала: «Вот умер мой муж, остались мы с сыновьями одни. Как нам жить, не видя других людей? Да и селение-то наше уже давно стало сусу. Когда я умру, придут сюда злые духи и убьют моих сыновей». Подумала так и сказала сыновьям: «Собирайтесь! Пойдем искать другие места, поближе к людям».

На другой день выпал снег. Немного, но можно было тащить по нему нарты-толгохи. Погрузили они на нарты все свои пожитки и отправились в путь. Три дня шли, перевалили через горный хребет. Вдруг женщина спохватилась: «А взял ли кто-нибудь из вас глаз вашего отца?» Переглянулись сыновья и испуганно ответили: «Нет! Забыли на полке!» Говорит женщина: «Нельзя его там оставлять. Пусть трое из вас вернутся за отцовским глазом, а потом догоните нас по следам нарт».

Трое сыновей отправились обратно. Вернулись в оставленный дом и, поскольку было уже поздно, решили там переночевать. Ночью поднялась метель, замело все вокруг снегом. Утром вышли братья из дома, смотрят — куда ни глянь, лежит глубокий снег, не видно никаких следов, не найти им дороги к матери. Так и остались на прежнем месте. Говорят, от них пошли то ли орочи, то ли нанайцы.

А женщина с четверыми сыновьями добралась до Челихи и там поселилась. От них пошел негидальский род Тапкал.

Этот необычайно интересный мифологический рассказ одновременно представляет собой и родовое предание. Этнографы отмечали, что для тунгусо-маньчжуров всегда было очень важно осознавать свою принадлежность к определенному роду. Как правило, в преданиях в качестве основателя рода выступает какой-нибудь фантастический персонаж, в данном случае — мифологическое существо химнгу. Здесь он предстает в человеческом обличье и выступает в качестве положительного героя, но часто в быличках химнгу — это вредоносное существо в образе огромного сома, которое живет в озерах посреди глухой тайги. Сом-химнгу может проглотить человека вместе с лодкой. Иногда он выползает на берег, тогда земля вокруг него становится черной.

Негидальцы указывали ряд конкретных водоемов, в которых живет химнгу. Этнографы записали такой рассказ негидальской женщины: «В Гедаме есть химнгу. И все русские об этом знают, и негидальцы знают. Поэтому мы, женщины, когда идем за ягодами или черемшой, то большое озеро не переплываем на лодке, а обходим по берегу». Признаком того, что в водоеме живет химнгу, могут служить водоросли («водяной мох») на ветвях прибрежных деревьев. «Когда химнгу выходит на берег, вода бурлит и водоросли, поднимаясь, цепляются за деревья», — объясняет рассказчица.

Впрочем, герой одной из быличек нашел способ справиться с химнгу:

Однажды отец с сыном-подростком отправился к верховьям реки Амгуни драть бересту. В тех местах было озеро, в котором, как все знали, жил химнгу. Отец углубился в тайгу, а сын остался возле озера.

Вернулся отец, а сына нет, только одежда валяется на берегу. Понял отец, что его сына проглотил химнгу. Всем известно, что химнгу сжирает все, что попадется ему на глаза, и отец решил воспользоваться его прожорливостью, чтобы спасти мальчика. Он притащил на берег всю собранную в тот день бересту и бросил в воду. Химнгу тут же ее проглотил. А береста-то легкая! Вот и всплыл химнгу кверху брюхом. Отец тут же проткнул чудовище своим оклевуном74, а потом распорол ему брюхо — и сын вышел оттуда живой и невредимый.

МУЖ-МЕДВЕДЬ И ТИГР-ОТЕЦ