Читаем Мифы Дальнего Востока полностью

На пороге одного дома сидит старик, остругивает палку, чтобы сделать рукоять для остроги. Подошел к нему человек, поздоровался, предложил закурить, но старик продолжал работать, как будто не слышит. Дернул тогда человек за конец палки, нож соскользнул и полоснул старика по руке. Удивился старик: «Что это случилось с моим ножом? Он как будто ожил». И пошел в дом. Понял человек, что его здесь не видят, и пошел в дом за стариком.

В доме было много молодых и старых женщин. Одна девушка стала перевязывать старику руку. Смотрит человек на нее — да это же его невеста, которая умерла два года назад!

Вскоре пришли парни, которых он встретил на реке, веселые, довольные: «Посмотрите, сколько мы наловили свежей рыбы!» Женщины тут же начали рыбу чистить. А на гостя не обращают никакого внимания.

Сварили женщины рыбу, все поели, а когда свечерело, спать легли.

Думает человек: «Оказывается, моя невеста жива. Уговорю ее вернуться ко мне». Подошел к ее постели и улегся рядом. Девушка вскрикнула и вскочила. Спрашивает хозяин дома: «Что с тобой?» А она отвечает: «Что-то холодное у меня в постели, будто насыпали туда льда». Рассердился хозяин: «Откуда там взяться льду? Спи и другим спать не мешай!» Но девушка села на край лежанки и просидела так до утра.

Утром почувствовал человек, что у него от голода живот подвело. Вышел он из дома, снял с перекладины юколу, стал есть. А юкола вкусная, жирная, никогда прежде он такой не пробовал. Наелся и решил, что пора возвращаться домой, рассказать односельчанам, что совсем близко есть край, где много рыбы и вместо зимы теплое лето.

А чтобы ему поверили, прихватил с собой целую связку юколы. Взвалил ее на плечо и пошел к лисьей норе. Сначала нора была широкая, потом стала сужаться. Опустился охотник на четвереньки, потом пополз на животе, волоча связку юколы за собой. Выбрался из норы и оказался в зимней тайге. Обернулся, а нора совсем стала узкой, даже руку в нее не просунуть. Хотел он опять взвалить на плечо юколу, смотрит — а вместо нее одни гнилушки.

Вернулся человек к односельчанам, рассказал им, где побывал и что видел. Выслушали его односельчане, одни поверили, другие нет, но самые древние старики сказали: «Он побывал в Млыво».

А человек вдруг повалился на землю и умер.

Говорят старики: «Он умер, потому что отведал в Млыво тамошней пищи». А потом сказали: «То, что он нам поведал, станет преданием, люди будут передавать его из поколения в поколение, рассказывать и старым и малым».

Так оно и вышло.

К южной ветви51 тунгусо-маньчжурских народов, обитающих на Дальнем Востоке России, относятся о́роки (уйльта), ульчи, негидальцы, о́рочи, нанайцы и удэгейцы. Они живут в нижней части бассейна Амура, в Приморье и частично на Сахалине.

В занятиях, образе жизни, культуре этих народов много общего, все они были охотниками и рыболовами. Китайский чиновник XV века отмечал, что тунгусо-маньчжуры не знают земледелия, «занимаются рыболовством, питаются мясом и любят стрелять из лука».

Издавна тунгусо-маньчжуры делились на отдельные роды. Каждый род имел свои места для охоты и рыбной ловли, и между родами нередко возникали споры из-за охотничьих и рыболовных угодий. Если их не удавалось разрешить мирным путем, начиналась межродовая вой­на. Такие вой­ны велись еще в XIX веке, при этом соблюдались традиционные правила: использовать только холодное оружие, не причинять вреда женщинам и детям; на вражеской территории запрещалось пить воду, охотиться и ловить рыбу. О межродовых вой­нах рассказывается в народных героических преданиях.

Во многом сходны и мифологические представления тунгусо-маньчжуров. Как и большинство народов мира, они представляли себе Вселенную состоящей из трех ярусов: верхнего — небесного, среднего — земного и нижнего — подземного.

Верхний мир тунгусо-маньчжуры называли Буа, Боа или Ба. Этот термин очень многозначен: это и Вселенная как таковая, и небесный свод, и воздушное пространство. И в то же время это имя божества — владыки верхнего мира. Несмотря на то что хозяева различных природных явлений и объектов обычно относятся к разряду духов, специалисты считают, что многие персонажи тунгусо-маньчжурской мифологии, в частности хозяева неба, приближаются к богам. Этнограф и фольклорист Лидия Евгеньевна Фетисова пишет, что у тунгусо-маньчжуров «могущественные обитатели верхнего мира сопоставимы с божествами европейского языческого пантеона».

Хозяин неба может называться также Эндури или носить двой­ное имя — Боа-Эндури. Он обитает на небесах и через своих помощников управляет миром, а в некоторых мифах выступает и как бог-творец. Иногда термин «эндури» используется в качестве имени нарицательного и служит для обозначения самых разных духов.