Читаем Мифы Дальнего Востока полностью

Злые духи у ительменов носят общее название канна и могут обитать в самых разных вещах. Стеллер рассказывает об «очень старой и большой ольхе», в которой, по уверениям ительменов, живет какой-то канна. Каждый год окрестные жители стреляют в это дерево из луков, так что ствол ольхи весь утыкан стрелами.

В сказках встречаются злой дух Ивликелхен, имя которого переводится как «длинный злой старик», и коварная женщина-ящерица Каманхнавт. Но в конце концов эти существа всегда оказываются побежденными.

ЖИВОТНЫЕ И ПТИЦЫ

Как и другие народы, живущие охотой и рыбной ловлей, ительмены считали обязательным уважение к добытому на охоте зверю.

Стеллер писал: «Они думают, что не следует убивать и есть ни одного сухопутного или водяного животного, предварительно не извинившись перед ним и не попросив его не обижаться на них». Жертву следовало также угостить, «дабы животное думало, что оно побывало у них только в гостях и тем самым не отпугнуло бы своих сородичей от людей». К тому же ительмены, как и все древние охотники, полагали, что убитый на охоте зверь добровольно дает себя убить, чтобы накормить человека.

У ительменов было множество поверий, связанных с различными животными и птицами. Так, они считали, что куропатки, попав в воду, превращаются в рыб, а рыбы, выброшенные на землю, — в куропаток; что из икринок камбалы родятся не только рыбы той же породы, но и один из видов чаек. Трясо­гузок считали знамением весны, ворон — предвестницами хорошей погоды.

Особая роль в ительменском фольклоре отводится мышам, которые в сказках обычно предстают спутницами Великого ворона, прибегающими по его первому зову.

Некоторые сказочные сюжеты повествуют и о кознях, которые ворон и мыши строят друг против друга. Грызуны крадут у ворона запасы еды, подсовывают ему вместо мяса гнилое полено, втыкают возле очага в его доме острую палку, на которую он садится, а когда он спит, потихоньку красят ему ресницы красной краской, из-за чего ему начинает казаться, что все вокруг охвачено огнем.

Однако в какой-то момент терпению Великого ворона приходит конец, и мыши, опасаясь его гнева, прячутся под землю, где и живут до сих пор.

«ТВОРЕЦ КУТКА»

Так же как у чукчей и коряков, в фольклоре ительменов Великий ворон предстает не только в качестве творца и культурного героя, но и выступает как комический персонаж.

Георг Стеллер объясняет это так: «Они считают себя гораздо умнее своего бога и не знают никого простоватее, безумнее и глупее своего Кутки… В силу этого они считают его недостойным какого бы то ни было почитания, не просят его ни о чем, не благодарят его и не забавляются ничем в мире больше, чем своим творцом Куткою. Они говорят: “Если бы Кутка был умен и сообразителен, он сотворил бы мир гораздо лучшим, чем он есть, не наставил бы в нем столько высоких гор и недоступных скал, не натворил бы таких быстрых и мелководных рек, не вызывал бы до сих пор таких сильных и продолжительных бурь и дождей. Все это происходит от его глупости и неразумия”».

Платье женщин Камчатки. 1778 г.

Wikimedia Commons

Конечно, Стеллер, как образованный человек и христианин, ко всем проявлениям «дикости» и язычества относился предвзято, и его утверждение, что ительмены считали Кутха «недостойным почитания», явно несправедливо, однако он очень точно подметил, что Великий ворон в той или иной своей ипостаси постоянно присутствовал в жизни каждого человека.

Так же как его чукотские и корякские собратья, ительменский Кутх — глава большого семейства. Стеллер называет его жену Хахи, Крашенинников — Ильхум, но в сказках она обычно носит имя Мити. Иногда Мити обладает магической силой, не меньшей, чем у самого Кутха, но чаще предстает в образе обычной женщины, имеющей не самого лучшего мужа.

«Они думают, — пишет Стеллер, — что Кутка был женат на женщине по имени Хахи, отличавшейся исключительным умом и красотою. Благодаря своему уму она удержала Кутку от совершения многих глупостей, постоянно направляла его и часто с очевидностью убеждала его в его неразумии… Быть может, они пришли к этому заключению, потому что в своей собственной среде замечали, что ительменские девушки и женщины всегда превосходят мужчин умом и хитростью, почему и командуют своими мужьями, нося штаны и неизменно требуя себе со стороны мужчины постоянного уважения».

Жили Кутх и Мити. Кутх на охоту ходил, рыбу ловил, а Мити одежду шила, еду готовила. И вот надоела ей такая жизнь, забросила она хозяйство, целыми днями сидит и тоскует. Вечером придет Кутх домой, а ничего не сварено; поест он сухой юколы26 и голодный спать ложится. Отощал Кутх, остались от него кожа да кости. Стал он думать, что бы такое сделать, чтобы пошла жизнь как прежде. Думал-думал и придумал.