Читаем МИФОнебылицы полностью

Нельзя сказать, что на Скамарони недостаточно магии. Мощные линии пронизывают это измерение. Я видел голубые молнии, проскакивающие под полицейским участком, но до них так же невозможно было дотронуться, как и до изображения за стеклом маленького магического зеркала Зола. Я тысячу раз пытался достичь этого поля или золотистой дуги над главной улицей города, похожей на однотонную радугу, или бледно-зеленой линии, пересекающей голубые лучи недалеко от тюрьмы. Какие-то могущественные маги, старше меня на сотни лет и гораздо более умелые, создали вокруг здания защитный кокон. Понадобилось бы шестнадцать таких магов, как я, чтобы сделать в нем брешь. Мои многочисленные попытки оказались тщетными.

Я мысленно создал магический рычаг, разместив его за окном. Но сколько ни потел, пытаясь воспользоваться заклинанием, решетка на окне даже не нагрелась. Воображаемые веревки, которыми я обвязывал дверь, надеясь сорвать ее с петель, не действовали. Она даже не скрипнула и не дрогнула. Полностью измотанный, я сел. Оставалось дожидаться, пока кто-нибудь войдет и выпустит меня отсюда.

Не стоит и говорить, что попытка освободить Скамарони от очков полностью провалилась. Зол Икти создал книгу, приведшую в восторг читателей всех измерений, и знал почти все об их жителях, но совет он мне дал ужасный. Да что теперь говорить, кроме себя винить некого. Меня поймала в капкан способность Зола внушать доверие, а самому подумать, имеет ли его совет смысл, мне не пришло в голову. Теперь же я пообещал себе, что впредь выслушаю его совет и сделаю наоборот. Если бы у меня хватило ума так поступить, я сейчас был бы дома.

Я ходил взад и вперед по камере, пока не заболели ноги. Потом некоторое время провел, глядя в окно. Оно выходило на улицу. Как мне показалось, по меньшей мере половина прохожих могла рассчитывать только на чрезвычайно острое обоняние, чтобы не попасть в дорожное происшествие, так как на их носах красовались злосчастные очки, а другая половина в это время им завидовала. Но, видимо, все-таки не напрасно я сейчас страдал, некоторые прохожие с неодобрением смотрели на извергское приспособление. Может быть, мне удалось переубедить хотя бы нескольких.

Шум около двери известил о том, что принесли обед. Через отверстие чуть выше пола задвигали поднос, и дверца тут же плотно закрывалась, как только исчезал его край. Обычно это было какое-то блюдо, кувшин вина, кувшин воды, подсвечник с двумя свечами, кремень и огниво. По моим подсчетам свечи должны были гореть с заката до полуночи. Я предполагал, что смогу поджечь камеру, но, кроме моей одежды, никакого топлива больше не было. Могло пригодиться металлическое ведро под умывальником, представляющим собой фарфоровый таз и кувшин на каменной полке в углу. Кроватью тоже служила каменная полка, только побольше. Не слишком удобно, но по крайней мере ничто здесь не привлекало насекомых. Одеяла мне и не требовалось, потому что в камере было тепло. Я заглянул под крышку на подносе. Местные жители, наверное, считают меня ненормальным, но к заключенным здесь относятся хорошо. Пища выглядела и пахла как в лучших ресторанах Базара. Я съел ужин, а остальное светлое время провел наблюдая в окно за прохожими. Некоторые из них с отвращением смотрели на меня, потому что со своей пентийской внешностью я выглядел как дикобраз на шелковой подстилке. Прохожие морщились или делали грубые жесты в мой адрес. С их подвижными носами неприличные гримасы приобретали особую выразительность.

Солнце разбудило меня как раз перед тем, как в окошко подсунули поднос с завтраком. Я вскочил и забарабанил по тяжелой двери.

— Эй! — закричал я. — Выпустите меня отсюда!

Долгое время не было слышно ни звука, потом за дверью раздался скрежет открывающегося замка. Она распахнулась, и вошел офицер Коблинз. Указав на мой кулон, он заметил:

— Он не будет здесь работать, — Вынув из кармана блокнот и карандаш, полицейский сказал: — Мне необходимо выслушать вашу версию происшедшего с самого начала.

— Ну что ж, — начал я, усаживаясь на свое ложе. — Я практиковался в магии, когда пришел житель Вуха…

В промежутках между едой мне ничего не оставалось делать, как смотреть в окно. Вскоре после ленча я увидел Коблинза и Джелли, беседующих на подъемном мосту около тюрьмы. Потом Джелли попрощался и пошел вниз по улице, где его встретила женщина, наверное, его жена. Они нежно потерлись носами и, разговаривая, пошли вдоль реки, где встретили еще одну женщину в извергских магических очках. В ходе разговора было видно, как она встревожилась, потом сняла с себя очки и бросила их в воду. Те закрутились на месте и утонули. Джелли пошли дальше, а взволнованная женщина остановилась, заговорив с группой молодых людей в очках. Несколько юношей и девушек проигнорировали ее слова, но остальные прислушались, сняли их и внимательно рассматривали. Я возрадовался.