— Послушайте, — с отчаянием проговорил я. — Вы не сознаете, что с вами делают. Сейчас вам кажется, что вы просто наслаждаетесь безобидными фантазиями, но прежде чем успеете опомниться, ваш народ угодит в рабство. Я всем верну деньга за очки… по оптовой цене, — поспешно поправился я. Кое-чему я научился у Ааза — самое важное: никогда не отдавать деньги полностью. Если бы я согласился выплатить всю сумму, мой друг закатил бы глаза и изрек: «Ты навредил себе. Поверь мне».

Чем больше я говорил, тем задумчивее становились лица вокруг.

— Может быть, он не так уж неправ, — сказала женщина с узким лицом, склонив голову набок. — Я никогда не относилась к ним иначе, чем как к игрушке… но откуда нам знать, что за магия заключена в очках. Я слышала, с людьми случаются всякие вещи. То и дело читаешь об этом в газетах.

— Ха! — фыркнул молодой человек. — Он просто завидует, потому что у него нет очков. Не отказался бы, наверное, купить парочку, а?

— Держу пари, что он работает на конкурирующую фирму, — сделала вывод пожилая женщина. — Эти плохие очки, но ваши будут очень хорошие, правда, вонючка?

— Нет! Неправда!

Первый полицейский поднял вверх руки.

— Хорошо, хорошо, успокойтесь. Мы во всем разберемся. Очки будут обследованы, и мы выясним, могут ли они причинить кому-нибудь вред. А пока назовите свои имена офицеру Коблинзу, мы известим вас, когда закончим расследование. Разойдитесь! Разойдитесь! Освободите дорогу!

Ворчащие люди подчинились команде полицейского. Офицер Коблинз достал из кармана блокнот. С помощью магии имена сами собой появились на бумаге. Он кивнул и убрал блокнот в карман.

— Можете быть уверены, мы докопаемся до сути, — пообещал он.

— Слава богу! — выдохнул я. Очень быстро движение на дороге пришло к нормальному состоянию, а обиженные горожане разошлись по своим делам. — Большое спасибо, — с чувством произнес я и направился в переулок, где можно было без свидетелей воспользоваться И-Скакуном.

— И куда это вы собрались? — спросил первый полицейский, хватая меня за шиворот.

Я попытался освободиться, даже применил несильный поток магии, но у копа была крепкая хватка.

— Мне необходимо вернуться к работе, — сказал я ему. — Как вы уже слышали, изверги захватили еще одно беспомощное измерение.

— Вы никуда не пойдете!

— Что? Но почему?

Офицер смотрел на меня, как на полного идиота.

— Вы все еще под арестом за порчу личного имущества.

— Вот это здорово! Я же сказал, что заплачу за них, — запротестовал я.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул полицейский и потащил меня к экипажу, запряженному крысолошадью. — Возмещение убытков, несомненно, должно последовать. Но вы также задержаны за нападение на шестьдесят или восемьдесят человек и повреждение личного имущества граждан, из-за чего на улице возникли беспорядки, а это нарушение…

— Чего? — спросил я.

Офицер вздохнул, как будто ему раньше не приходилось встречать таких тупиц.

— Общественного порядка. Суд обвинит вас в нескольких преступлениях.

— Какое же наказание обычно следует за нарушением общественного порядка? — поинтересовался я.

— Тридцать или сорок дней. Но по совокупности всех преступлений вам придется провести здесь остаток жизни.

— А что если попытаться уговорить судью, — предложил я, спотыкаясь. — Внесу деньги и извинюсь перед обиженными жителями.

— Сомневаюсь, — пожал плечами офицер, жестом показывая напарнику, что тот может уходить. — Сеньор Домари был первым человеком, которого вы обидели.

ГЛАВА 14

Я мерил шагами маленькую камеру. От обычного каземата она отличалась приятным запахом — розами и свежескошенным сеном. И если не считать, что на окнах и дверях присутствовали толстенные решетки, а здание было построено из грубого камня, впечатление создавалось, что я гуляю в прекрасном саду.

Первый и третий полицейские, которых, как я узнал, звали Джелли и Барнольд, оставили мне И-Скакун и личные вещи, включая пару очков, которую мы стащили в замке Вуха.

— Это место защищено от магии, — проинформировал меня офицер Джелли, видя мой озадаченный вид, когда он вручал мне И-Скакун. — Можете его использовать для чесания спины или еще для чего-нибудь, но вы останетесь здесь до предъявления обвинения.

— У меня будет адвокат? — спросил я.

— Несомненно. Кого нам пригласить?

На этот вопрос у меня не было ответа. Мои товарищи исчезли. И слава богу. Гораздо хуже, если бы все пятеро были заперты. Благодаря личинами в них невозможно будет опознать моих сообщников, если они вернутся. А они обязательно вернутся. Я знаю своих друзей. Они не оставят меня гнить здесь.

Дверь камеры запиралась на огромный примитивный замок. Когда я собирался стать вором, мне приходилось открывать сотни таких, чтобы напрактиковаться. Мои пальцы были достаточно тонкими, чтобы достать до реверсивного механизма, но не настолько сильными, чтобы его повернуть. Если бы можно было использовать хотя бы небольшой пучок магии. Но делать нечего.