Читаем Миф Коко Банча полностью

Теперь, когда она стояла возле лифта, стыд жаркой волной захлестнул ее. Она поднималась, прижимая к своей груди бесценные сокровища, красная и взмокшая от волнения. Она и теперь-то своим состоянием мало чем отличалась от той прежней Риты, которая несколько часов тому назад услышала по телефону голос своего странного возлюбленного. Ее шатало, предметы расплывались перед глазами, а Амфиарай продолжал оставаться для нее некой неосязаемой субстанцией, цветной и отлично выполненной голограммой. Она не понимала, зачем он делает ей такие сумасшедшие подарки. Хотя его желание перевезти их к ней в квартиру показалось ей естественным: а как еще он мог бы доказать отсутствие у него каких-либо корыстных целей или мотивов в отношении нее и тем самым заставить ее поверить ему, что он по-настоящему ее любит и собирается связать с ней свою жизнь, не считая того, что он должен быть уверен, что полностью ею прощен?

– Подержи, пожалуйста… Кажется, я захлопнула дверь, поэтому мне надо спуститься к Тае и забрать запасные ключи.

Амфиарай остался ждать Риту на лестнице с коробкой в руках, в то время как она на ватных ногах спустилась по лестнице к Тае.

– Рита, ты? – Тая была в одном белье. И хотя лицо ее выражало удивление, Рита поняла, что Тая была уверена в том, что это пришла именно она, иначе бы ни за что не открыла дверь никому: в это время у нее обычно бывал Саша, и Тая не рискнула бы даже подойти в таком виде к двери. – Проходи…

– Нет, я не могу… Тая, ты извини, что я так поздно. Я за ключами.

– Понятное дело, что не на свидание ко мне пришла. Лучше скажи мне: ты как? С тобой все в порядке? – Тая говорила шепотом, но Рита все равно показала ей жестом, приложив палец к губам, чтобы она молчала и что она не одна, наверху ее ждут. Тая молча кивнула и тяжело вздохнула, как может вздыхать только человек, которому далеко не безразлична судьба ближнего. Рита же, качнувшись на каблуках, в приливе теплых чувств к всепонимающей подружке поцеловала ее куда-то в ухо и чуть не разрыдалась, как человек, собирающийся в неизвестность и неуверенный в том, что когда-нибудь вернется. Тая подбодрила ее, сжав ей запястье, торжественно, словно благословляя, вложив ей в руку ключи. На том и расстались.

…На глазах у Амфиарая Рита спрятала коробку в шкаф, рядом с коробками с обувью, и ей сразу же стало как-то не по себе: теперь драгоценности, которые она согласилась принять от своего любовника, находились по соседству с зимними теплыми ботинками покойного Оскара, его легкими, свиной кожи, летними туфлями и круглой коробкой с его почти что новой французской велюровой шляпой. Она сразу же представила себе Оскара, спокойно возвратившегося «на побывку» с того света и устроившегося где-нибудь рядышком в кресле (если вообще не присевшего на супружеское ложе) и с интересом наблюдавшего теперь за «сладкой парочкой» – своей распутной женой и Амфиараем, заботливо укладывающими сокровища в их семейный шкаф.

– Теперь ты спокойна? – Амфиарай обнял ее. – Я не знаю, что еще можно сделать, чтобы ты наконец доверилась мне. Я с тобой, Рита. Ты веришь мне?

Он смотрел ей в глаза и обдавал ее лицо своим дыханием. И она таяла в его объятиях, как сладкое масло, обреченное быть проглоченным этим смертоносным неведомым греческим насекомым по имени Амфиарай. Ни тело ее, ни разум не принадлежали ей. Понимая, что принесенные сюда драгоценности – залог ее принадлежности этому мужчине, она дрожала, чувствуя, как его властные и нетерпеливые руки лишают ее одежды, как снимают покров за покровом, обнажая постепенно тело, а вместе с ним и душу.

– Амфиарай, я прошу тебя, не надо здесь, не надо. Здесь Оскар. Он следит за нами, он все видит, и ему больно видеть нас вместе. Ну, пожалуйста, я прошу тебя… Не здесь, не здесь! Не на этой постели.