Читаем Мятеж Безликих полностью

Экипаж остановился и двери открылись. Тут же с Большого канала ударило в нос крепким запахом сырости и смерти. Должно быть ночью опять кто-то утоп по пьяному делу или кого-то утопили, польстившись на тугой кошелек. В ночное время в Венеции случалось и такое. Причем нередко. Вот скоро наступит неделя Большого Маскарада, и все убийства прекратятся, пока не закончится праздник. Такова священная венецианская традиция, длящаяся от зарождения города. Преступные кланы сами следили за ее соблюдением.

Островной Лис ступил на мокрую от ночного дождя брусчатку мостовой и внимательно осмотрелся. От его хищного взора ничто не могло укрыться: ни зеленые мундиры гвардейцев из отряда «Диодатова сотня», мелькавшие на соседних улицах, ни сверкавшие золотом на солнце купола Храма Покрова Блаженных, куда на утреннюю службу толпился народ, ни крытые экипажи, отмеченные священным гербом Морской Гидры, возле которых прогуливались разодетые в роскошные парадные камзолы камердинеры и секретари, не допущенные до совета Верховной Тройки. На ступенях Дворца Морской Гидры Островной Лис увидел отряд Узников из пяти человек, встречавших гостей. Они проверяли право допуска на совет и, казалось, просвечивали человека насквозь своими страшными, светящимися зеленым пламенем глазами. Одетые в просторные черно-белые камзолы, расцветкой напоминающие арестантскую робу, и такие же штаны, Узники кутались в серые плащи, словно пытались спрятаться под ними от любопытствующих взглядов зевак, собравшихся в это утро на прогулку или в Храм. На поясе каждого Узника в ножнах висел кинжал Совести и меч Воздаяния. Мечом Узник обязан был казнить каждого, кто посягнул бы на здоровье или жизнь Верховного Магистра ложи. Кинжалом же Узник обязан был убить себя, если у него не получилось защитить господина. Укутанные красными платками лысые головы Узников прятали татуировку Морской Гидры. Эту татуировку будущим Узникам наносили в день совершеннолетия, перед этим обработав голову специальным химическим составом, после которого волосы на голове больше не росли. Узников растили из пяти – шестилетних мальчишек, которых отбирали у нерадивых родителей, не могущих позаботиться о собственных чадах, или выкупали у подлых людей торгующих собственными детьми словно свиньями на воскресной ярмарке. Спасенного от несчастливой участи ребенка отвозили в Венецию и помещали в специальный интернат, где их растили специально обученные люди и маги. Из них создавали самоотверженных бодигардов, чья служба хранить жизнь Верховного Магистра ложи Морской Гидры. Из них со скрупулезностью гениального скульптора вылепляли совершенные орудия убийств, в то же время натаскивали в магических науках тех, кто был к ним способен. После посвящения выращенные воины проходили распределение. Одни попадали в касту Узников. Другие же пополняли ряды боевых магов ложи. Кто попадал в Тройку Мира, ведающую вопросами обороны города, кто в Тройку Стены, отвечавшую за разведку на территориях, подчиненных чуждой магии. Кто становился Грешником, боевым магом Тайной Тройки.

Но самыми страшными среди выращенных воинов оставались Узники.

Островной Лис прошел мимо них, почувствовал, как его взвесили и оценили и сочли достойным. Унизительное чувство, но он понимал, что по-другому нельзя. Лэл Дарио Ноччи вошел во Дворец, где его встретил один из секретарей Старика и с учтивым полупоклоном предложил следовать за ним. Из вторых парадных дверей, выходящих на пристань Большого канала, показался лэл Абуа Альвизе Шошшане, командор Тройки Поддержки. Встретившись взглядом с Островным Лисом, командор улыбнулся волчьим оскалом и направился вверх по лестнице, не дожидаясь помощи встречавшего его секретаря.

Войдя в зал собраний, Островной Лис убедился, что все маги верховных троек в сборе. Они сидели полукругом, друг напротив друга. Центральное место занимало кресло Магистра ложи, ныне пустовавшее. Верховный Магистр всегда дожидался пока соберутся все, и только после этого выходил. Лэл Дарио Ноччи занял кресло между своими коллегами по Тройке Спокойствия лэлом Себастианом Варито Фариарусом, невысокого роста круглым крепким мужчиной средних лет, больше напоминающим мясной пирог, вытащенный с пылу с жару из духовки, и лэлом Андреа Бадеоре Милледоне, сухопарым высоким мужчиной преклонных лет. Лэл Себастиан Фариарус имел низкое происхождение, сын булочника, сделавший головокружительную карьеру в ложе. В нем разглядели магическую жилку и отправили учиться. Маг из него получился не ахти какой, а вот финансист гениальный. Не даром он очень быстро выбился в управляющие Тройки Спокойствия. Он носил маску Быка. Вторым управляющим магом был лэл Андреа Бадеоре Милледоне, в отличии от своего коллеги он был наследником древнего аристократического рода Милледоне, одного из первых семейств Венеции. Его лицо скрывала маска Ящерицы.