Читаем Мята и соль (СИ) полностью

— Тебя по-моему не приглашали, — я скорчила ему рожицу. Он только отмахнулся, закидывая себе на плечо мою сумку с учебниками. Обнял за талию, прижимая к себе поближе, и вдруг шагнул во внезапно открывшийся разрыв. Я поняла, что случилось, только когда мы вышагнули из портала прямо в приемной ректора. Ассистентка неодобрительно покачала головой.

— Напомни-ка мне, на какую тварь ты носишь антимагические наручники, Ринсдей? — поворачиваясь к нему, строго спросила я, положив руку на руку. Он только самодовольно ухмыльнулся и пожал плечами.

— Я же Д'энии. Создатель миров и материй. Они даже не ослабляют магию. Замедляют просто.

Махнув на него рукой, я отвернулась и постучала в дверь кабинета. В этот раз дождалась разрешения войти. В кабинете сидел сам ИнФерио и шед ИнТарлид.

— Садись, Наяра. Разговор будет короткий, но серьезный, — вообще не обратив внимания на Рина, будто его и не было, или он являлся непосредственным продолжением меня, ректор указал на стул. Мы сели.

— Тебя можно поздравить, — после этой фразы я решила, что разговор будет про Истинного, но сильно промазала с догадкой. — Тебя хотят удочерить. Только за сегодня поступило три официальных письма.

У меня аж зазвенело в ушах от этой новости. Шед хмурился и выглядел крайне недовольным. Рин — обеспокоенным.

— Но… почему? Зачем? Мне скоро восемнадцать, я больше не нуждаюсь ни в опекуне, ни… — я покосилась на ИнЛекрита, — в попечителе.

— В основном из-за того, что ты истинная будущему императору, — как всегда напрямую и не особо выбирая выражения, пояснил Алуа, не успел ректор и рта раскрыть. — А значит, если будешь представлять их род в императорской династии, они смогут получить больше влияния и власти.

— Большинство родов-носителей императорской крови подало заявку на удочерение, несколько генералов, крупных предпринимателей, — ректор протянул мне стопку писем. Я ошарашено пролистала их — не менее двадцати. На каждом конверте в углу стояла печать рода. — Наибольший вес сейчас имеют два предложения…

— Три, — перебил его Алуа, а выражение на его лице стало уж совсем жестким. Ректор покачал головой.

— Пусть три. Род ИнИггтрив. Генерал ИнСагор'Идар. И шед Алуа ИнТарлид.

Я аж вскочила, с раскрытым от недоумения ртом уставившись на шеда. Он тоже поднялся.

— Вы? Зачем, шед?

Я была просто в бешенстве, чувствуя дикое разочарование. Как он мог желать использовать меня? Даже выхватила руку из ладони Рина, которую он взял, видимо, желая поддержать.

— Затем, что ты нужна им только для собственной власти. Я не позволю, чтобы тебя использовали, словно нефритовую статую, как очередное украшение рода, для исполнения собственных желаний! Когда тебе было только тринадцать, я уже подавал такой же запрос, — прогрохотал Алуа. Я зажала ладонью рот, не веря своим ушам. — Его отклонили на самом высшем уровне. Теперь понятно, почему, — он кивнул на Рина и вернулся ко мне взглядом. И правда ясно — тогда Рин уже знал, что я его истинная, и любое удочерение было уже ни к чему. — Придумали повод, чтобы отказать — нет супруги. И, мол, неясно, что ты хочешь сделать с девочкой, мужлан, — шед говорил с такой горечью, что у меня все же застлало глаза слезами. Он ведь… и правда все время был для меня будто отец.

— Простите, — прошептала я, едва преодолев желание броситься к нему и обнять. Теперь уже не понимая, как могла в нем сомневаться, как могла подумать такое. Алуа тоже уже выдохнул, слегка успокаиваясь.

— В этом больше нет смысла, — обратил на себя внимание Рин, тоже вставая. В голосе и позе появилась поистине императорская властность. — Через месяц мы с Наярой станем супругами, она окажется под моей протекцией. Так что не имеет значения, даже если с ней успеет породниться какая-нибудь семья.

— К сожалению, поскольку Наяра ничья, на нее имеет право любой род. Если она не выберет сама, это решит суд, — пояснил ИнФерио.

— Как это ничья?! Она — моя! — прогрохотал ИнЛекрит не хуже Алуа, аж мебель завибрировала, и тут уже мне пришлось подойти и взять его за руку, чтобы успокоить. Он тут же накрыл мою ладонь своей, подсознательно, даже не глядя.

— На тебе приговор суда. До снятия наручей ты не можешь взять ее замуж, — пояснил ректор, проигнорировав микровзрыв. Но, судя по виду, вовсе не испугавшись, скорее, сопереживая. — За это время один из родо́в все равно потребует провести процедуру принятия.

Рин резко выдохнул и развернулся, отходя от стола.

— В момент произнесения клятв вся его магия должна быть свободной от оков, чтобы она могла объединиться с твоей, — предугадывая мои дальнейшие вопросы, сказал ИнФерио, снова садясь. — Есть один вариант, но…

— Я не поступлю так с ней, — отозвался Рин глухо, не оборачиваясь. Я вертела головой то в его сторону, то в сторону ректора. Алуа молчал, опустив глаза.

— А в чем вопрос, что за вариант?

— Физическое соитие может заменить клятву, — буркнул Алуа, пока Рин с ИнФерио подбирали слова. Каким-то образом и шед, и ректор знали, что этого еще не случилось.