Читаем Мясник полностью

— Вы ведь, кажется, филолог? — спросила ее Дина Валерьевна ледяным тоном, положила письмо и взяла свою чашку, и Елена Иосифовна пододвинула ей новую розетку с клубничным вареньем. Вита сокрушенно кивнула, словно ее обвинили в чем-то предосудительном.

— Да, в моем дипломе написано именно это слово. Но я заочница, помимо того, непосредственно по специальности никогда не работала, знания приобретенные в университете, неосмотрительно не развивала, поэтому к настоящему моменту они… — Вита издала губами поцелуйный звук, выловила ложкой в розетке ягодку и отправила ее в рот. — Поэтому, я решила посоветоваться со специалистом и узнать для начала — является ли то, что я вам показала, предложением?

— Голубушка, — произнесла Дина Валерьевна, поправляя очки, и Вита невольно вздрогнула, — что значит не привязываясь к смыслу? Предложение — это синтаксическая единица, то есть между ее компонентами существуют синтаксические отношения — соответственно, смысловые и грамматические, это ведь не просто набор слов. С помощью предложений мы выражаем свои мысли…

— Это я понимаю, Дина Валерьевна, — мягко произнесла Вита и скосила глаза на Елену Иосифовну — та с интересом следила за ними, в то время как в ее пальцах мелькали спицы, вывязывая кому-то носок. — Но вначале меня интересует формальная организация, а потом уже семантическая.

— Ну, знаешь, — Дина Валерьевна пожала плечами и снова взяла письмо. — Формальная… В предложении, как тебе должно быть известно, существует определенная иерархия отношений между словами, как и связь слов… Ты посмотри, что с падежами творится, предлоги… отдельные словосочетания выделяются, но…

— То есть это все-таки не предложение?

— Только в рамках знаков препинания. Но если даже попытаться представить здесь текст… нет.

— И все-таки, может нам попробовать составить структурную схему? Если предположить, что это не набор слов, а все-таки некая система? Между прочим, вот в этой части, по-моему, твердая группа подлежащего и сказуемого…

— Где? — Дина Валерьевна наклонилась, следя за ее пальцем. — Лена, золотце, выделика нам листик бумаги и ручку.

Спустя некоторое время Дина Валерьевна и Вита уже сидели, склонившись голова к голове, и, безостановочно препираясь, покрывали бумагу загадочными квадратиками, линиями и латинскими символами. Елена Иосифовна, понаблюдав за ними, негромко произнесла:

— Наверное, я еще чайник поставлю?

Поскольку ей никто не ответил, она ушла на кухню. Чайник был поставлен, вскипел, остыл и был вскипячен заново, прежде чем Вита и Дина Валерьевна, наконец, отложили ручки и внимательно всмотрелись в то, что у них получилось.

— Ну вот, примерно, — недовольно пробормотала Дина Валерьевна, — если брать настолько грубо… и все равно я с этим не согласна. В общем, сама видишь, преобладает подчинительная связь, часто встречаются личные местоимения второго лица единственного числа, среди частей речи преобладают глаголы… Вот тебе твоя предполагаемая модель, но если рассматривать ее лексическое наполнение, то получится… — она замолчала, допивая остывший чай, и Вита негромко пробормотала:

— Наверное, еще одно длинное слово.

— Вита, не юродствуй! — резко одернула ее Елена Иосифовна. — Ты, Дина, не обращай внимания, это у нее непроизвольно. Я еще в школе ей говорила, что об ее язык хорошо карандаши затачивать.

— Ничего, — сказала Дина Валерьевна с неожиданным добродушием, — меня в свое время все наши термины тоже в дрожь бросали. Что же касается смысла, смысла здесь, как такового… — она замолчала, вчитываясь в письмо, — ну, разве что если брать отдельные словосочетания… интересно, настолько нелогичные сочетания… Как у тебя с семантическим переосмыслением?

— Я диплом по метафоре защищала, — коротко ответила Вита. — По семантическому строению. А что?