Читаем Мясник полностью

— Какое одиночество?! Там все время кто-то есть… персонал, девчонки молоденькие. Или ты имеешь в виду одиночество другого рода? Нет, он вполне самодостаточен. Как только тебе снимут бинты, я вас познакомлю, и ты сам сможешь в этом убедиться. Только хочу сразу предупредить, знакомству этому ты рад не будешь, — Виктор Валентинович снова разлил коньяк по рюмкам. — Ну, давай, выпьем за твою новую жизнь. Проблемы твои последние сегодня решили…

— Уже? — глухо спросил Сканер, и его глаза блеснули между испачканными бинтами. — Неужели это было так необходимо?

— Необходимо, не в игрушки играем, — Виктор Валентинович похлопал его по плечу. — Ну, ну… не нужно расстраиваться. У тебя теперь новая жизнь, никто помешать тебе не может. Ты хотел денег и ты их получишь. Денег будет много, очень много — это я тебе обещаю. С завтрашнего дня начнешь проверять всех моих людей. Распишешь что у них есть и в каком порядке расположено — понимаешь меня? Чтобы к тому времени, как Чистова будет у нас, мы уже подобрали хотя бы несколько натур для нее. Я дам тебе кое-то по живописи — прочтешь, чтобы хоть немного соображать. Тебе ведь придется с ней работать. Подумать только, — он повернулся, внимательно глядя на картину возле часов — «Аполлон и Дионис», — ты-то хоть осознаешь всю значимость этого момента? Ты-то хоть понимаешь, что это начало новой эпохи — нашей эпохи. Возможность счистить с человека все лишнее с помощью мастера — особого мастера, чтобы высвободить нужное нам качество. Убирать всю ненужную шелуху. Этакие опыты по евгенике, а?! Ты поможешь ей, превратишь из мясника в хирурга! Если все пройдет удачно, то мы сможем просто делать нужных людей, великолепных людей всего за несколько дней. Ты понимаешь, что это значит?! Твое зрение, мои средства и мозги и связи… Но только не вздумай вилять, друг мой, — на мгновение его глаза обдали Сканнера холодом, и он вздрогнул. — Не вздумай меня кинуть! Я тебя предупреждаю.

— Я не знаю, выдержит ли она, — с сомнением проговорил Сканер, подумав о предстоящей работе. — Это очень тяжело, а Чистова и так перенесла очень многое. Она может сойти с ума.

— Ничего, справится. Посадим ее на лекарства, дадим лучших врачей, создадим ей великолепные условия. Наша девочка будет жить в раю, — Виктор Валентинович мечтательно улыбнулся — улыбка была тихой, безобидной, даже детской. — Сейчас главное — поскорее ее найти. Во-первых, чтобы она не свихнулась вдали от нас — кстати, может уже необходимо начать проверять психбольницы, как ты думаешь? Кто знает, сколько картин ей еще вздумается нарисовать! Во-вторых, меня время поджимает. Скоро областные выборы, а у меня еще куча проблем, и зицпредседателя я еще не подобрал подходящего. Да еще конкурент этот, Березин, коммуняка всмятку, под меня рыть начал, как Александров в свое время. Если он найдет себе кого-нибудь вроде той Александровской бабы в помощники, будут проблемы. А Литератор уже в полную силу работать не может, да и пользоваться мне им осталось недолго.

— Почему?

— Он умирает, — коротко ответил Виктор Валентинович. — С самого начала все к этому и шло, а огромная психическая нагрузка его добила. Врачи говорят, осталось месяца дватри, не больше. Так что времени у нас мало, крайне мало. Ну, что? Вопросы у тебя есть какие-нибудь?

Сканер задумался, катая изящную ножку рюмки между пальцами. Виктор Валентинович вернулся к своим часам, встал перед ними, глядя, как мерно, неутомимо качается маятник, равнодушный ко всему, что его волновало. Иногда наблюдать за маятником становилось страшно — он казался ножом, отсекающим время — секунду за секундой, и вернуть их было невозможно. Смотреть на песочные часы было еще страшнее — потому он недавно и отказался от них, хотя ему предлагали великолепные песочные часы венецианского стекла, отделанные серебром и железным деревом. Маятник просто неумолимо и страшно отсчитывал время, но ссыпающийся песок мог ввергнуть в панику — казалось, что время кончается — кончается навсегда. Этот страх появился с возрастом, и в последнее время заглядывал все чаще. Время… Время начинало работать против него. Иногда ему хотелось остановить маятник, запретить беспечному Амуру летать туда-сюда, будто это могло что-то решить. Но Виктор Валентинович никогда этого не делал и не сделает.