Читаем Мясник полностью

— Очень хорошо, — сказал Виктор Валентинович. — Пусть переживает, это нам только на руку. Рано или поздно она сломается. С таким грузом на душе, одна, без друзей, в бегах, испуганная, сбитая с толку… — она придет к нам. Сама придет. За Киев, если это ее рук дело, она еще получит. Все, Схимник, занимайся своими делами. Зайдешь вечером.

Схимник кивнул, повернул голову, и тут взгляд Сканера, до сих пор бесцельно скользивший то по его рукам, то по драгоценной столешнице, то по сокровищам «кабинета», вдруг впился в его глаза, стал резким, твердым, пронзительным, в одно мгновение набрав силу, напитавшись ею, разбухая от нее, словно брюхо насыщающейся кровью комарихи. На мгновение оба мужчины застыли, словно их вдруг соединил невидимый, но очень прочный стержень, лицо Сканера сморщилось от напряжения, и тут же Схимник слегка оскалил зубы, будто между ними проскочил некий разряд. Потом взгляд Сканера резко ушел вниз, точно вспугнутая рыба, и он весь как-то съежился. Схимник встал, коротко глянул на него сверху вниз, его пальцы дернули вверх замок «молнии» на куртке, и тот скрежетнул, словно обещая в будущем нечто очень нехорошее. Молча он повернулся и вышел, и едва тяжелая дверь затворилась за ним, Сканер откинулся на спинку полукресла, тяжело дыша, и его дрожащие пальцы запрыгали по столешнице, потом нырнули в карман, выдернули оттуда пачку сигарет, рванули клапан, уронили, и сигареты рассыпались по столу, роняя на темно-зеленое табачные крошки.

— Здесь не курят, — недовольно произнес Виктор Валентинович. — Ну, что скажешь?

— Ппрости, — Сканер начал собирать сигареты непослушными пальцами и, сминая, запихивать их обратно в пачку. — Господи, господи! Это страшный человек, Виктор, страшный, он опасен! Он сумасшедший!..

— Перестань кудахтать! Он хорошо работает… обычно, и до сих пор мне не приходилось жаловаться на его здравомыслие. Что ты увидел?

— Убивает… — просипел Сканер, — он убивает… так легко. И ему это нравится. Как другим водку пить, так ему это нравится. Он не может без это-го, он… потому он у тебя и работает… чтобы убивать…и

— Что ж, — задумчиво сказал Виктор Валентинович, — значит, человек совмещает приятное с полезным — и удовольствие получает, и деньги. Конечно, это любопытно, но ты меня не удивил. Он же воевал, насколько я знаю, а на войне людей так корежит, что… Таких, как он, много. Но Схимник свое дело знает, работает не первый год, глупостей пока не делал.

— Сделает.

— А вот сделает, тогда уволим, — Виктор Валентинович улыбнулся. — Что ты еще увидел?

— Больше ничего не видно… за этим — ничего, оно все затягивает, похоже на густой черный дым. Но дело не в этом. Он понял, что я делаю, ему это знакомо, понимаешь, он даже пытался сопротивляться. В него уже смотрели!

— Чистова?

— Да.

— Но она ведь его не рисовала?

— Нет, нет, — Сканер замотал забинтованной головой. — Но почему он об этом не сказал? Виктор, что он вообще знает о нашем деле?

Виктор Валентинович отошел от стола и снова начал медленно бродить среди своих сокровищ, разглядывая их с ласковым восхищением.

— Достаточно, чтобы правильно оценить серьезность работы, но недостаточно, чтобы понять, что к чему. Не переживай из-за этого. В своем деле он умен, а так — деревенщина, быдло! Если он даже и догадается о чем-то, у него просто в голове не уложится, потому что ему никогда не понять все-го этого, — он обвел рукой «кабинет», — не понять, какая у этого может быть сила.

— Я его боюсь, — пробормотал Сканер. — Зачем ты меня так назвал при нем?! Когда я смотрел, то почувствовал, что он хочет меня убить. Я даже увидел как…

— Да успокойся ты, никто тебя не тронет! — сказал Виктор Валентинович слегка раздраженно. — Что ж ты так трясешься?! Встань, подойди сюда.

Сканер покорно подошел и остановился рядом с ним, перед огромными часами. Амур-Эрот, уцепившись за маятник и весело встопорщив крылышки, качался туда-сюда, от одной секунде к другой. Маятник мягко щелкал. С одной стороны от часов висела картина, на которой были изображены двое обнаженных мужчин, с другой на подставке стояла большая серебряная братина, а рядом с ней — деревянная статуэтка идущей египетской дароносицы с пышными, коротко остриженными волосами.

— Посмотри на них, — произнес Виктор Валентинович и ласково провел ладонью по воздуху рядом со щекой деревянной египтянки. — Посмотри на них внимательно. Сколько красоты, сколько силы, сколько мудрости. Рядом с такими вещами и сам мудреешь. Рядом с ними ты понимаешь, что такое время, и что такое человеческие страсти, и что такое истинная красота. Ты знаешь, сколько веков идет эта девушка? А сколько жизней уже отсчитал маятник этих часов? Посмотри, какой глубокий символ — Любовь верхом на Времени. А по Платону он даже глубже — Платон приводил оригинальный миф об Эроте, как о демоне, спутнике Афродиты, выражающем вечное стремление к прекрасному, сыне Бедности и Богатства, получившем в наследство от родителей жажду обладания, стойкость и отвагу.

— Понимаю, — пробормотал Сканер. Виктор Валентинович усмехнулся.