Читаем Мгновение полностью

– Я так и знал, – сказал он. – Крипалани перед смертью сделал какое-то сверхважное открытие. Поделился он им только со своим заместителем. А тот ему не поверил. В тот день, когда Флагстада арестовали, я остался в его кабинете и влез в документы.

– Вот оно что, – протянул Этингер. – Это вы его подставили?

– Я знал, что долго обман не продержится, но это было и не важно. Важнее то, что Крипалани устранили из-за Флагстада. Тот шепнул кое-кому из совета директоров, что главный инженер собирается саботировать проект.

– Зачем? – удивился Рун.

– Ты умный парень, вот и пошевели мозгами, – Синклер прищурил один глаз. – Крипалани писал статью об открытии, которое начисто лишило бы смысла строительство “Миллениума” и пятнадцатилетнюю работу над “Хроносом”. Флагстад подумал, будто тот сошёл с ума или продался, а статья эта – выдумка от начала до конца.

– Понятно, – кинул историк. – В совете директоров поверили Флагстаду.

– Именно, – шпион задумался. – Да я и сам не сразу решился в такое поверить…

Он потёр лицо руками и ещё раз вздохнул. Видно было, что на душе у него сильно неспокойно. Рун не знал, прикидывается лаборант или решил сбросить все маски, но будь смятение неподдельным – историк бы отлично понял.

– Скажите, – подал он голос после паузы, – это вы нас выдали?

– Кто же ещё, – усмехнулся Венсан. – Не обижаешься, надеюсь?

Этингер не нашёлся с ответом. Разумеется, его возмутила такая небрежность, но…

– Ничего бы с вами не сделали, – словно читая его мысли, махнул рукой Синклер. – Я написал донос на таком же клочке бумаги, что и записку про Флагстада. Они с самого начала знали, что вы – не я, а за взлом без утечки самое строгое наказание – увольнение. Плюс к тому госпожа Канзи помогла выявить уязвимость защитных систем. Да они же счастливы были, что взломали двое балбесов, а не профессиональный агент!

– Но зачем?!

– А затем, чтобы ты вернулся оттуда и всё мне рассказал, – улыбка исчезла с лица шпиона. – Заметь, я с тобой щедро поделился информацией, которой владел. Теперь ты мне расскажи-ка, как было дело.

Рун рассказал. О том, как протекал допрос и о том, как он дошёл до теории исчезающего прошлого. Иногда Синклер задавал уточняющие вопросы. Этингер с готовностью отвечал – в его памяти деталей было хоть отбавляй.

Когда он закончил, в подсобке повисла тишина.

– Пятнадцать лет… – проговорил Венсан, покачав головой. – Пятнадцать лет я убил на это дело. Само время уже не помнит того момента, когда я впервые переступил порог “Миллениума”. И всё ради вот этого…

Он смотрел куда-то в сторону, а Рун терпеливо ждал продолжения. И дождался.

– Что-то много я стал болтать, – снова уверенным голосом сказал старик. – Видимо, пора на пенсию. А, Рун?

Этингер растерялся и только пожал плечами.

Синклер и не ждал ответа. Он развернулся и открыл дверь, собираясь уйти, но остановился на пороге. Обернулся, чтобы ещё раз пронзить историка взглядом.

– Уезжайте, герр Этингер, – сказал он вкрадчиво. – Берите в охапку госпожу Канзи и сегодня же уезжайте. Как можно дальше.

С этими словами старик скрылся за углом, и больше Рун его не видел.

20

Тем же утром Этингер рассказал Амине обо всём, что она проспала. Она восприняла новости намного легче, чем сам Рун, хотя и не сразу поверила в самое главное. Может даже быть, что она так и не смогла до конца поверить. В любом случае, историк не мог её за это винить. Он вообще подумывал умолчать о своих догадках, но просто не смог солгать хакерше в глаза.

Около девяти утра им обоим пришло по сообщению от Флагстада. Амине – бланк заявления об уходе по собственному желанию. Руну – “последнее предупреждение”. В конце обоих писем имелась короткая приписка с намёком на то, что в случае чего корпорация вынуждена будет принять меры. “Не болтайте” в переводе на человеческий язык.

Амина, нисколько не расстроившись, подписала документ, прикрепила к нему свою цифровую сигнатуру и отправила ответным сообщением. Недолго думая, Этингер тоже заполнил бланк об увольнении. Затем он вспомнил, что у него накопилось несколько выходных, зашёл в корпоративную систему учёта рабочего времени и использовал их все до последнего.

Последние слова Синклера не давали Руну покоя. Так он в тот миг смотрел, что у Руна по спине пробежал холод, а желание задавать накопившиеся вопросы мгновенно отпало. И чем дальше, тем больше внутри историка крепло желание поступить так, как велено.

Он поделился своими соображениями с Аминой. Предложил съездить в Кемпер, хотя бы на пару дней. Та не возражала – всё равно они оба теперь безработные.

Уехали в тот же день. А тем же вечером произошла катастрофа.