Читаем Метеоры полностью

Когда я спрашиваю у шофера такси, может ли он довезти меня до Эль-Кантара, он интересуется — о какой из двух я говорю. Действительно, бросив взгляд на карту, я вижу две деревни под этим именем — одну на острове Джерба, другую на материке. Обе на берегу залива Бу-Грара. Они, впрочем, связаны римской дорогой, длиной в шесть километров. Я расспрашиваю его о Ральфе и Деборе, об их саде — великолепном, по словам Хами, о смерти Деборы, случившейся несколько дней назад. Он припоминает, что слышал о погребении в разгар грозы на кладбище Эль-Кантара — материковой, и решает, что мне надо именно туда.

Хами всегда проявляла странную неохоту рассказывать мне что-либо о Ральфе, Деборе, их жизни, их саде, их доме. Она выросла в семье мелких ремесленников в Агире, сама быстро нашла свое место в жизни, занявшись турбизнесом, работала с туристами всех национальностей, в особенности с немцами и американцами, которые после войны начали посещать этот маленький остров. Социологи отмечают, что благодаря приливу визитеров с севера, в жизни населения этой бедной, но солнечной местности произошел невероятный переворот. Если некоторые туземцы и замыкаются, в силу скромности или презрения, то большинство старается получить как можно большую выгоду от этой богатой «клиентуры», покупающей солнце, море, труд или тело. Хами была среди тех, кто очень быстро привык к языку и манерам новоприбывших и в конце концов интегрировался в их общество. Я полагаю, она занималась продажей изделий местных ремесленников на рынках и экспортом. Вскоре она стала декоратором в Неаполе, Риме, и, наконец, в Венеции, где мы познакомились. Дворцы города, где жил Отелло, очень соответствовали внутренней отделке в мавританском духе, а Хами была достаточно умна, чтобы никогда не забывать о своем джербианском происхождении. Несколько лет она выполняла заказы по восстановлению прекрасных венецианских жилищ.

Шестикилометровая римская дорога, связующая две деревни-близняшки, была небезопасна, шквал сотрясал машину, к тому же волны покрыли шоссе ракушками, галькой и особенно опасными наносами песка и ила.

Кладбище в Эль-Кантара — типично морское по своей структуре, склон, на котором установлены простые камни арабских могил — один камень для мужчины, два — для женщины, — ориентирован к морю, но на самом деле это залив, и выходит, что склон повернулся задом к огромному простору Средиземноморья. Поэтому мы в некоторой степени были защищены от непогоды, ступая по вымощенным плитками дорожкам в сопровождении мальчугана, который здесь вместо сторожа. Он вспоминает провожающих гроб пятнадцать дней тому назад, я смотрю на него внимательно, но проблеска, отчуждающего меня от меня же, в его глазах не замечаю. Значит, Жан не присутствовал на церемонии. Парнишка рассказывает, что переход с гробом по римской дороге был очень затруднен из-за разыгравшейся бури. Люди говорили, что уже были готовы повернуть назад после того, как два раза волны захлестнули шоссе, угрожая разметать весь кортеж вместе с гробом. Из этого следует, что жилище Ральфа находится в островной Эль-Кантара. Мы постояли немного у прямоугольника свежевырытой земли, к которому нас подвел мальчик, и поехали по шоссе в обратном направлении в сторону острова.