Читаем Метавнимание полностью

Иллюстрация 4.2. Процент рабочего времени за столом, 1965–2019 гг. Использование стационарного и мобильного телефона включено (Гонзалес и Марк, 2004). Исследования 1965–1984 гг. проводились до появления электронной почты[105]


Конечно, мы не можем утверждать, что причиной всему — электронная почта. Есть кое-что еще: редкими стали личные встречи (это замечено исследователями до пандемии), когда все собираются в переговорной или в кабинете. В период с 1965 по 1984 год работники умственного труда проводили на встречах 34% времени, а в 2004 году уже всего 14%[106]. Почему это произошло? Судя по данным, телефонная связь, мессенджеры и видеоконференции заменили личные встречи. Чем дольше сидишь за компьютером, тем больше стимулов для переключения внимания. Но, поскольку рабочие встречи чаще (а во время пандемии всегда) проходят на экране компьютера, на переключение нужно меньше времени (а еще в ходе конференции можно вести переписку и смотреть сайты). Путь до переговорной комнаты хотя бы давал возможность подвигаться, отдохнуть и настроиться. А теперь и дыхание некогда перевести. Я вспоминаю, как в Германии мы гуляли после обеда, чтобы отдохнуть и набраться сил для дальнейшей работы.

Переключение внимания между рабочими задачами

Продолжительность внимания в последние годы сократилась до сорока семи секунд в одном окне. Но если при этом переключаться между рабочими задачами, то, может, это не так уж плохо? Когда я пишу статью, то постоянно переключаюсь между текстом, письмами, корпоративным мессенджером, поисковиком в интернете, встречами в Zoom, разговорами с коллегами и анализом. Но я всегда держу в уме общую картину, даже занимаясь отдельными мелочами. Если все они относятся к одному делу, не проще ли переключаться? Не проще.

Мы с Виктором Гонзалесом изучали переключение внимания между аспектами одной задачи[107]. Для исследования мы набрали людей, в задачи которых входило чуть более двадцати аспектов. В моей деятельности их примерно такое же число. Мы установили, что средняя продолжительность работы над одним аспектом очень мала, всего десять минут и двадцать девять секунд. Получалось, что люди целый день переключают внимание каждые десять минут. Но если приглядеться, работа над одним аспектом состоит из нескольких операций (например, ответов на письма), продолжительность которых еще меньше.

Конечно, не все отвлекающие факторы равны. Скажем, подписать документ можно почти не глядя. Другое дело, если, предположим, коллега попросил помочь найти ошибки в расписании. Вот почему мы удалили из данных все незначительно отвлекающие факторы продолжительностью менее двух минут и не учитывали их. Но продолжительность работы с одним аспектом увеличилась всего до двенадцати минут восемнадцати секунд. Следовательно, значительные отвлекающие факторы, требующие двух минут и более, вмешиваются в работу каждые двенадцать минут!

Это тревожно. Нам нужно время, чтобы мобилизовать умственные ресурсы на конкретную задачу. Каждый раз, когда мы переключаем внимание (даже на незначительные факторы), происходит обращение к долговременной памяти, и оно требует ресурсов. Когда задача забыта, их надо еще больше, даже если это всего лишь ответ на письмо[108]. Возвращаясь к отложенной на некоторое время статье, я прилагаю усилия, чтобы вспомнить, о чем уже написала и о чем пойдет речь дальше. Ресурсы при возвращении к задаче расходуются в любом случае, потому что вы восстанавливаете из долговременной памяти состояние дел на момент, когда их оставили. Если учесть, как часто мы переключаем внимание и сколько это требует усилий, неудивительно, что умственные ресурсы так быстро расходуются.

Возвращение к прерванной работе

Что происходит, когда нас отвлекают от работы? Сколько времени нужно, чтобы полноценно вернуться к процессу? Обрадую вас: в 77,2% случаев возврат к работе происходит в тот же день. Но есть и плохие новости: в среднем на это уходит двадцать пять минут и двадцать шесть секунд. А самое неприятное, что одним фактором вмешательство не ограничивается: прежде чем вернуться к первоначальной задаче, приходится разбираться с 2,26 других задач[109]. Как видно на иллюстрации 4.3, после того как сотрудника отвлекли, он переключился на одно, потом на другое, потом на третье и только после этого смог вернуться к изначальной задаче.


Иллюстрация 4.3. Переключение между аспектами работы в сфере умственного труда в течение дня


Перейти на страницу:

Похожие книги

Основы международного корпоративного налогообложения
Основы международного корпоративного налогообложения

Россия с ее интеллектуальным потенциалом, традициями научных исследований и профессионального общения имеет уникальную возможность не только исследовать международную практику трансграничного налогообложения и отстаивать свои интересы, но и разрабатывать теорию и практические решения, востребованные на глобальном уровне. Книга Владимира Гидирима – серьезный камень в отечественном фундаменте знаний для дальнейшего развития национальной теории международного налогообложения, она открывает новый этап в изучении теории международного налогообложения и налогового права в нашей стране. Углубление понимания международного налогообложения в России, расширение предметов исследования станет основой для появления новых серьезных отечественных публикаций по международному налогообложению, для формирования более последовательной национальной налоговой политики в вопросах трансграничного налогообложения и для отстаивания экономических интересов страны на международном уровне.

Владимир Алексеевич Гидирим

Экономика
Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика
Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика

"Была Прибалтика – стала Прое#алтика", – такой крепкой поговоркой спустя четверть века после распада СССР описывают положение дел в своих странах жители независимых Литвы, Латвии и Эстонии. Регион, который считался самым продвинутым и успешным в Советском Союзе, теперь превратился в двойную периферию. России до Прибалтики больше нет дела – это не мост, который мог бы соединить пространство между Владивостоком и Лиссабоном, а геополитический буфер. В свою очередь и в «большой» Европе от «бедных родственников» не в восторге – к прибалтийским странам относятся как к глухой малонаселенной окраине на восточной границе Евросоюза с сильно запущенными внутренними проблемами и фобиями. Прибалтика – это задворки Европы, экономический пустырь и глубокая периферия европейской истории и политики. И такой она стала спустя десятилетия усиленной евроатлантической интеграции. Когда-то жителям литовской, латвийской и эстонской ССР обещали, что они, «вернувшись» в Европу, будут жить как финны или шведы. Все вышло не так: современная Прибалтика это самый быстро пустеющий регион в мире. Оттуда эмигрировал каждый пятый житель и мечтает уехать абсолютное большинство молодежи. Уровень зарплат по сравнению с аналогичными показателями в Скандинавии – ниже почти в 5 раз. При сегодняшних темпах деградации экономики (а крупнейшие предприятия как, например, Игналинская АЭС в Литве, были закрыты под предлогом «борьбы с проклятым наследием советской оккупации») и сокращения населения (в том числе и политического выдавливания «потомков оккупантов») через несколько десятков лет балтийские страны превратятся в обезлюдевшие территории. Жить там незачем, и многие люди уже перестают связывать свое будущее с этими странами. Литва, Латвия и Эстония, которые когда-то считались «балтийскими тиграми», все больше превращаются в «балтийских призраков». Самая популярная прибалтийская шутка: «Последний кто будет улетать, не забудьте выключить свет в аэропорту».

Александр Александрович Носович

Экономика